Глава шестая: Мертвые в мире живых и живые в мире мертвых

Ответить
Аватара пользователя
Iss
Иерарх
Сообщения: 6703
Зарегистрирован: Пн ноя 12, 2007 19:10
Пол: Мужской

Глава шестая: Мертвые в мире живых и живые в мире мертвых

Сообщение Iss » Ср дек 18, 2013 12:45

Глава шестая: Мертвые в мире живых и живые в мире мертвых

Идея личностного бессмертия и связанного с этим посмертного существования – один из самых непростых вопросов темноверия. Безусловно эта идея является органичной частью нашей Традиции- как же иначе, коль сам Темный Владыка почти всегда почитается и Владыкой Смерти. Но рассуждая на эту тему стоит быть предельно осторожным, чтобы суметь грамотно пройти между Сциллой белосветного «вечного блаженства» ( или «вечных мук») и Харибдой атеистического небытия.
Ну с белосветничечеством все ясно- «загробный гедонизм» тут является одним из системообразующих элементов. Сложнее с идеей атеистического небытия. Как правило, она объясняет идею о посмертном существовании инстинктивным страхом смерти, тем, что человек «психологически заинтересован» в правильности этой идеи, служащей удовлетворению естественного инстинкта самосохранения человека. Что же если речь идет о райском блаженстве христианства или тем более ислама- эта версия вполне логична. Даже когда речь идет о мире мертвых попроще- вплоть до «загробного колхоза» с председателем Маленковым в побасенках советских колхозников- тоже в общем-то понятно, хотя - неужели нельзя выдумать ( коль уж все это выдумка) загробный мир поинтереснее, неужели кому-то нужны именно еще и «загробные трудодни» в дополнение к земным?
А ведь есть и достаточно неприятные посмертные миры. Например, вавилонский Кур-на-ги, где мертвые вечно пребывают в пустоте и голоде, питаясь одной глиной. Нет серьезно, раз уж это выдумка- неужели нельзя придумать мир с более приятной диетой? Вечно есть глину, словно земляной червь- что небытие правда намного хуже? Или греческий Аид - тоже ведь посмертное существование такое, что не позавидуешь- мрачное и унылое, абсолютно беспросветное, да еще и себя не помнишь. Плюнуть бы и забыть такое посмертие - так нет же, существует и правит им не кто-нибудь, а брат царя богов. Не более приятно и ацтекское царство мертвых, где умершие сначала преодолевают уйму опасностей, чтобы жить в примерно таком же состоянии, что и греческие мертвые - и тихо угаснуть впоследствии.
Ладно, допустим - хочется жить хоть где-то, хоть как-то.
Смотрим на восток- огромная масса населения, несколько великих культур и везде высшей ценностью признается состояние в буквальном переводе «угасания», свободы от всех привязанностей, желаний и страданий. Полностью свободен от всего этого только труп и в любом случае о сохранении своей индивидуальности в нирване речи не идет - а ведь именно это страшит больше всего в атеистическом «небытии». И это предлагается принять за более достойную участь по сравнению с обычным посмертным существованием – либо в местных вариантах ада или рая либо реинкарнации. Которая, кстати, тоже предполагает утрату своей индивидуальности - ну, только, если вы не бодхисатва. Но населения только в Индии и Китае - за два миллиарда, а бодхисатв за все время существования буддизма и индуизма было как-то поменьше- иначе они бы не были известны наперечет.
Да и если взять чисто христианскую идею рая и ада - да в ад попадают только грешники, но кто не грешник, в конце концов? Многие ли могут быть уверены в своем посмертном блаженстве? Вечно гореть в «озере серном»- это тоже лучше, чем просто исчезнуть? Вообще складывается впечатление, что массовый скептицизм охвативший современный мир- ну наиболее развитую его часть- это не результат всеобщего просвещения, а банальное чувство облегчения от скидывания с плеч тяжкого груза - страха перед вечными муками. Но самый легкий путь не значит самый правильный. Белосветный бог угасает и идея посмертного блаженства теряет былой накал, а Темному богу все равно, что и кто о нем думает.
Все это конечно не значит, что идея «райского блаженства» или «вечных мук» хоть чем-то лучше. И все же идея личностного бессмертия и посмертного существования свойственна всем народам без каких-либо исключений - что, с нашей точки зрения свидетельствует о том, что она имеет под собой некоторые основания- в том смысле, что «там что-то есть». Что именно «там есть» с точки зрения «темноверия» мы попытаемся разъяснить, опираясь, как и в предыдущих главах, на доступные источники.
Разумеется, там, где Владыка Смерти, там и Мир Мертвых - Навь, Туонела, Хель. Миры эти столь же разнообразны, сколь и похожи друг на друга, отделить в них исконные языческие представления от позднейших белосветных наслоений задача почти невыполнимая, а потому мы и не будем на ней останавливаться. Для нашего исследования куда большее значение имеют иные формы посмертия, коих мы для простоты назовем «анимистическими». Это представления о том, что весь мир вокруг, вся природа полна духов- добрых и злых, сильных и не очень, имеющих каждый свою «сферу ответственности»: дом, лес( и всех кто в нем обитает), огонь, воду, различные ремесла и занятия. Эти духи выстраиваются в своеобразную иерархию, самых сильных из них можно именовать богами.
Тут стоит выделить два момента - во-первых, в ряде случаев эта иерархия замыкается как раз на Том, кому мы посвятили большую часть предыдущих глав - на Темном Боге. Мы уже писали об этом- есть главный Черт, Сатана/Дьявол, а есть множество малых чертей «овинных», «домовых», «водяных» и прочих- либо упавших вместе с Сатаной с небес, либо высеченных им из кремня или наковальни. Есть главный Омоль/Омель, а есть водяные омели, лесные, болотные и прочие. Есть главный «черт» Хийси, а есть разные водные и лесные «хийси». В монгольской мифологии есть демоническое существо – чутгур/четкер, коим может называется и дух умершего, и душа шамана, покидающая его тело при камлании, и шаманский дух-помощник, и дух местности, и многочисленные злые демоны. В иных сказаниях Чутгур подменяет собой Эрлика или Шулмса во время творения мира. В фольклоре калмыков встречается именование «эрлг - четкр», то есть четкер отождествляется и с царством Эрлика и, надо полагать, с самим Владыкой Закона. Можно объяснить это белосветным влиянием слившим прежде почитаемых природных духов с образом христианского Дьявола или буддийского Мары ( и отождествленных с ними местных «злых» демиургов). Однако не все так просто- в конце концов и в индуизме всецело почитаемый Шива-Рудра, именуется «Бхутешварой», «Господином Упырей». А значит, такие представления имеют под собой более существенное основание, нежели огульное записывание в «падшие ангелы» всех природных духов.
Это подводит нас ко второму важному моменту: все эти природные Хозяева зачастую отождествляются с душами умерших. Самый распространенный вариант «генезиса» природных духов - от людей умерших какой-либо «неестественной» смертью. Формы их посмертного существования более чем разнообразны: только в русском фольклоре масса персонажей так называемой низшей мифологии происходит от «заложных покойников».
«Где живут заложные покойники после своей смерти? Там же, где живет и нечистая сила, вместе с чертями. Места же жительства нечистой силы весьма многочисленны и разнообразны: прежде всего, конечно, пространство под землей, а затем все стоячие воды на земле: омуты, озера, пруды, а также болота, трясины, овраги, трущобы и все вообще «нечистые места». Во всех этих местах и можно встретить, вместе и рядом с нечистой силой, также и заложных покойников, которые служат большей частью работниками и помощниками чертей, а иногда и сами делаются различными представителями нечистой силы.» (Дмитрий Зеленин. Умершие неестественной смертью и русалки).
Утопленницы и удавленницы оживают русалками, «неспокойный» мертвец превращается в упыря, умершие дети оживают птицеподобными крылатыми духами- навками. Крестьяне Тамбовщины считали, что утонувший становится слугой водяного пока не найдет ему замену- то есть сам кого-нибудь не утопит. После этого утопленник уже сам становится водяным. В категорию заложных покойников попадает даже такой «природный» дух как леший. В его власти находятся самоубийцы, пропавшие без вести дети и вообще любые покойники, чья смерть так или иначе была связана с лесом. В бурятской мифологии «муу шубуун» (букв. “дурная птица”) - душа женщины, заблудившейся в лесу, ставшей таежным оборотнем и людоедом, в облике красивой девушки заманивающим одиноких охотников.
В славянских поверьях даже встречаются прямые свидетельства о превращении умерших в чертей и дьяволов. Есть, например польское свидетельство:

"Некоторые считают, что душа человека становится после его смерти дьяволом; дьяволы — это те из людей, кто не может попасть на небо, а оказывается в пекле". В полесских свидетельствах также содержатся сообщения о превращении мертвецов в чертей: "Котора умрэ людына, то переходит ў нечыстую силу… Мэртва людына — то Сатана".

Некоторые этнографы и фольклористы вообще считают, что большинство духов и демонов по своему происхождению есть души умерших и никаких других духов собственно и нет. Но поскольку в любой мифологии существует великое множество лесных, водяных, полевых, домашних и прочих духов, соответственно расширялся и диапазон смертей, приводивших к их появлению. Даже если взять только одну достаточно специфическую категорию «неспокойных покойников»- вампиров или упырей- то можно увидеть, что «группа риска» значительно шире, чем обычно принято думать. Так по сербским и болгарским верованиям вампирами могли стать: 1) те, чья смерть и похороны происходили с нарушением правил проведения и ритуалов ( умершие без свечи, в темноте, без исповеди, не омытые после смерти, через чей гроб перепрыгнуло какое-то животное и т.д. 2) те, чье зачатие, рождение или смерть происходили в «злое время» ( в волчьи праздники, на Святочной, Русальной или Тодоровой недели, в период последней фазы Луны и так далее. 3) не получившие успокоения из-за не разорванных связей с живыми ( те, что причинили людям зло и не покаялись перед смертью, не вернувшие долги, не отомстившие, не успевшие жениться или выйти замуж и тому подобное).
Впрочем, теми или иными духами могли стать и умершие вполне естественной смертью. Так в русских поверьях от первого умершего в доме происходит домовой. В Белоруссии даже было поверье о том, что всякий дом "без нябожчыка" (без покойника) не держится, то есть в каждом новом доме кто-либо из семьи (прежде всего мужчина-хозяин) должен непременно умереть в скором времени, чтобы дом приобрел своего собственного духа-опекуна. Зачастую русские крестьяне называли нечистых духов «дедами», «дедушками», которые были как бы «старшими, водяными, лесными родственниками», предками, влияющими на многие стороны бытия крестьян. В поверьях марийцев и удмуртов кереметами, кроме природных духов называются иногда еще и первопредки. Что-то похожее встречается и в верованиях коми:

«Зырянин всеми силами ищет дружбы с усопшими людьми, равно как и с мертвыми животными. Когда же дружба приобретена, то друзья не только не вредят ему, но и покровительствуют. Усопший помогает живому в охоте, рыбной ловле, дает хороший урожай, охраняет скотину от хищных зверей, защищает родных от злых людей, смягчает сердца грозных судей, и судьи выносят его родственникам оправдательный приговор. Он – дух–покровитель. Он волен в жизни и смерти своих родных. Зырянин, приглашая усопшего на охоту, не только доставляет ему удовольствие охоты, но просит также, чтобы последний дал много дичи. Зырянин выпускает скотину и просит предков стеречь ее. Сеет он,– и молит предков дать хороший урожай. В трудных случаях зырянин возлагает надежду на усопших предков.» (Василий Налимов. Загробный мир по верованиям зырян).

Думается, не будет слишком сильным преувеличением допущение, что представление об обязательно неестественной, «неправильной» смерти того, кому было суждено стать природным духом- результат более поздних, скорей всего белосветных влияний. Белосветными мы называем их потому, что противопоставляется такой «неспокойной» жизни «нормальное» посмертное существование - в раю или аду, что как мы помним, является белосветничеством по определению. В противоположность этому указанное нами представление о посмертии, не исключало ни предков, ни иных умерших из круговорота жизни, переводя их, однако на более иной уровень существования все в этом же мире, в «инобытии». При этом живые и мертвые вполне взаимовлияют друг на друга тем или иным способом.
Вера в продолжающийся контакт живых и умерших зафиксирована в частности коми еще в ХIХв. Так, исследователь И.Н. Смирнов ("Пермяки. Историко-этнографический очерк", 1891г.) пишет:

"Для пермяка смерть не означает прекращения бытия; это только перемена места, переселение в иную область. <…>Пермяки предполагают у умершего те же потребности, что и у живого: его кормят, поят, снабжают одеждой… Усопший может посещать своих больных" .

Н.Добротворский также отмечает способность умершего произвольно возвращаться в свой дом: "Если не положить умершему в гроб нужных вещей и не задабривать порой ярушниками, то он рассердится, сам придет из могилы и возьмет, что ему нужно". У коми-пермяков даже произошло некое слияние умерших предков с культом православных святых - и те и те нуждаются в жертвах, точнее пище и питье, как покойники, требуют от людей удовлетворения своих потребностей, в случае невыполнения их требований насылают на них лично или на скот болезни. На поведение христианских святых это все как-то не очень похоже, а вот на поведение требовательных природных духов- вполне.
Жизнь воспринималась в качестве некоей бесконечности; смерть, таким образом, понималась как некий переходный этап. Причем после прохождения этого этапа покойный приобретал новые качества наряду с уже имевшимися людскими. С одной стороны это качества божества или духа- управление погодой, какими-то видами животных, иногда способность предугадывать будущее и так далее. С другой стороны такой покойник обретал и определенные животные качества - звериный или полузвериный облик, характерные повадки, иногда - откровенно хищнические. Словно смерть вырывала человека из узких рамок его собственного существования, соединяя его природу одновременно и со стихиями и с животным и с божественным началом. Из той же серии и различные представления о перевоплощении человеческой души в животные тела и о том, что животные по достижении определенного возраста могут принимать человеческое обличье, а то и достигать демонического статуса. Такова например тюрко-иранская аждарха- демоническое драконовидное существо, в которое, как считается, превращаются живущие в труднодоступных местах крупные змеи, которые в течение длительного времени не видели людей и даже не слышали человеческого голоса. Считалось, что по прошествии определенного «испытательного» срока (обычно сорок лет), змея постепенно увеличиваясь в размерах, становится аждархой и приобретает не только устрашающую величину, но и необычные магические свойства оборотня, способного принимать вид различных живых существ. В свою очередь аждарха, не видевшая человека восемьдесят лет, может превратиться в ювху - почти универсального оборотня, способного превращаться во что угодно, но чаще всего принимающего облик красивой девушки. Подобную роль выполняли и китайские лисицы-оборотни, превращавшиеся в красивых женщин, чтобы склонить мужчин к интимной близости. Когда лисице исполняется пятьдесят лет она может превращаться в женщину, когда ей исполняется сто, она может становиться красавицей или мужчиной, вступающим в отношения с женщинами, может насылать на людей болезни. Когда же лисице исполняется тысяча лет, она поднимается на небо и становится Небесной Лисицей. Впрочем, в китайской демонологии, обращаться людьми при определенных обстоятельствах могли и иные животные- тигры, собаки, летучие мыши, змеи, рыбы. По поверьям китайцев звери ничем принципиально не отличаются от людей, поскольку скроены из того же универсального материала, что входит в состав Вселенной.
Примерно такой же принцип лежит и в основе темноверия- все живое во вселенной пребывает в непрерывной взаимосвязи, «истинное я» может принимать различные обличия, переходя из плоти в плоть от стихийной силы, до примитивных форм жизни и затем переходит к развитой животной форме и наконец переходит в божество. Причем, как мы можем заметить, в статусе «природного духа» истинное «я» может сочетать в себе сразу несколько вышеупомянутых сутей, то есть, обретая наибольшую близость к «универсальному материалу»- изначальной Тьме, породившей все сущее.

«Шаг к нечеловеческому – это шаг, делаемый с позиций инстинкта, но в сторону от разума, к иной, высшей форме инстинктивной реализации, которую, за неимением подходящего термина, я условно обозначу как «внеразум». Внеразум – это подлинно нечеловеческое качество; не противоположность, а аналог рационального. Пока, увы, качество только предполагаемое и возможное исключительно при условии изменения человеческой природы как таковой. Инстинкт можно назвать некоей всеобщей базой, на основе которой возможно дальнейшее развитие в какую бы то ни было сторону. Стоит отметить, что именно разум создаёт из животного человека – внеразум, альтернативный путь, создаёт из животного нечеловека, бога-змея, бога-дракона. Мифологические образы божества-зверя отнюдь не случайны, и в скрытой форме несут в себе эту мысль. Бог-животное – это инстинкт, развившийся до внеразума, свернувший на иной путь, породивший подлинную нечеловечность.
Именно этот путь, путь, выражающий в себе стремление к иррациональному как к противоположности исключительно человеческому, и является подлинным путём Тьмы.»
(«Система Дьявола»).

Причем, если мы обратимся к древним, то увидим, что при всех этих изменениях суть не теряется- «дух» остается личностной сущностью сохраняющей индивидуальные черты и в этом же качестве позиционирующей себя окружающему миру. Смерть представляется не потерей «своего я», а ступенькой к его сущностно-метафизическому преображению.
Все вышесказанное может быть расценено как чуть не как пропаганда суицида - и совершенно напрасно. Как было показано выше, такое преображение необязательно подразумевает ппод собой биологическую смерть. Гусеница «умирает», становясь бабочкой, а головастик - превращаясь в лягушку- здесь идет речь о чем-то похожем. И путь к такому статусу- длиною в жизнь, если не дольше. Недаром «волшебное преображение» лисицы или змеи в демоническое существо увязывается не с ее безвременной кончиной, а, наоборот- с необыкновенным долголетием. Да, души самоубийц в фольклорных представлениях тоже превращаются в духов - так же как и души опойц, некрешеных младенцев и много кого еще. Однако участь подобных «духов» редко бывает завидной, даже по меркам земной жизни. И оно понятно- умерший «до срока», до всего, что он бы мог и достичь в свое жизни, не израсходовавший весь свой потенциал вряд ли может рассчитывать на сносное существование в инобытии. У обычного «заложного покойника» пост-смертное существование имеет полустихийное происхождение, мало зависящее от воли покойного. Его поведение малоосмысленно, порой даже кажется подчиненным исключительно инстинктам, как у животного. Недаром на Руси про самоубийц говорили «черту баран ». Достойный, по сути - божественный статус обретают совсем иные люди. Приобретшие особый (не всегда привилегированный) статус в земной жизни, накапливают тем самым определенный запас силы позволяющей достойно продолжить свое существование и в инобытии.
Иными словам это именно те, о ком говорилось в предыдущей главе.
По представлениям русских крестьян покойный колдун обладал такой властью, что мог даже вернуться в мир живых. По поверьям олонецких крестьян злые колдуны «подстерегают минуточку, когда к соседу подойдет скорая смертушка, и только душа расстанется с телом, ерестун входит в покойника…И есть такие ерестуны которые «обвертываются», то есть принимают на себя чужой лик и стараются пробраться в свою или чужую семью. Живет ерестун, кажется, как надо быть хорошему крестьянину, а смотришь из семейства и из деревни начнут люди пропадать один за другим: это их ерестун пожирает». Мельник, заключивший договор с водяным, как и всякий колдун, после сорока дней со дня своей смерти также становился «еретником» – живым мертвецом, пожирающим людей, а то и самим водяным. Еретицы — «женщины продавшие свою душу черту, и вот скитаются теперь по земле совращая людей с истинной веры; ночью уходят в провалившиеся могилы и спят там в гробах нечестивых».
Понятно, что в русских поверьях, изрядно пропитанным христианским влиянием подобная участь будет расписываться как самая ужасная из всех возможных, хуже любых адских мук. Оно и понятно- центральная идея любого белосветничества в том, что мертвый должен прямо таки с железной необходимостью попадать в иной мир, чтобы мучиться там или блаженствовать. Мысль о том, что умерший продолжает существовать в этом мире в каком-то новом качестве для белосветничества неприемлема- ведь такая идея на корню подсекает всякое основание для могущества Белого бога, теряющего таким образом последнюю «сферу влияния».
В легендах народов менее затронутых белосветничеством такого трагизма не наблюдается. Умершие колдуны считались опасными для живущих, но это была только и исключительно проблема живущих, а не колдунов или шаманов. Так саамские шаманы – нойды, наделялись способностью проникать во все миры саамской Вселенной- договариваться с небесными покровителями людей и спасать от злых духов преисподней. Этого умения они не теряли и после смерти, только теперь иным миром для них становился мир живых, в который они путешествовали примерно так же, как и ранее отправлялись в мир духов. Как и в славянских поверьях этот умерший колдун становился вампиром ( по саамски - равком), подобно еретникам он приобретал железные зубы. По якутским мифам, «великие» шаманы продолжали камлать и после смерти. Якуты также верили в способность шаманов «путешествовать» после смерти во времени. Например, в мифе «Холбо» говорится, что покойные шаманы регулярно возвращались на рубеже годов в свою юрту и жили там до восхода солнца. В монгольской и тибетской мифологии Мангус - людоед и грозный дух входит в группу “четверых с ужасными лицами” и, по народным поверьям, в прошлом был могучим шаманом. Могучими духами ( причем из «нижнего биса»), как мы помним, представлялись и якутские шаманы. В Бурятии существует предание о «большом черном шамане», после смерти превратившегося в «черного заяна» (заяны- одна из самых могущественных категорий духов в бурятской мифологии).
Иными словами, приверженец Темного Бога в реконструируемой нами традиции вполне мог и сам обрести божественный статус в посмертии- при условии определенных заслуг в настоящем. Колдун или шаман попадает в «инобытие» уже подготовленным, за счет чего и повышает свой статус, становясь хозяином, духом местности, а то и богом. Впрочем, согласно иным представлениям свой нечеловеческий, «полудемонический» статус колдун обретает уже при жизни. Порой, даже трудно было отличить, кого именно представляет собой тот или иной мифологический персонаж – природного духа, колдуна или вурдалака. Так карпатская ведьма - босорканя, днем представляясь красивой девушкой ночью становилась безобразной старухой с красными злыми глазами, кривым ртом, волосатыми ногами, иногда наделась и вовсе нечеловеческими чертами- куриными лапами, шестью пальцами и так далее. Она наводит порчу, давит, душит спящих, пьет их кровь, похищает детей у рожениц, оставляя на их месте своего - некрасивого, плаксивого, горбатого, который живет только семь лет ( еще один мотив роднящий ее с «природной» нечистью, которая редко приживается в обычной семье). Так же поступает и южнославянская вештица - также совмещающей черты реальной женщины и демона, причем еще в большей степени, чем ведьма обнаруживает свою демоническую природу. Также считалось, что она поедает младенцев и человеческие сердца, пьет кровь людей, питается мертвечиной (здесь мы видим параллели с монгольскими легендами - если простой человек съест почку или печень умершего, то он станет шолмусом). Все эти неаппетитные детали должны были еще больше подчеркнуть демоническую природу колдуньи. То, что ее описывают столь непривлекательно- нормальное явление в обществе, пропитанном белосветничеством, особенно в его христианском варианте. Чем больше это влияние, тем больший страх и отторжение вызывает человек, слишком явно живущий по каким-то иным правилам, все более неправдоподобно-жуткими деталями обрастает его облик и род деятельности.
Впрочем, нечеловечность «знающего» подчеркивается и в обществах, менее зараженных белосветным влиянием, однако там к этому относятся спокойнее, как к чему-то само собой разумеющемуся. Прошедший инициацию шаман не только оказывается способным разговаривать с духами - он сам становится подобен духу. Способность летать, становится невидимым, чувствовать предметы на больших расстояниях, умение превращаться в животных, убийства на расстоянии или предсказание будущего- все это является возможностями духов, демонстрируя их шаман показывает, что он и сам становится подобен сверхъестественным силам. По якутским мифам, шаманы, подобно духам, могли перемещаться по воздуху, превратившись в вихрь, незримо проникать в дома сквозь стены, из-под камелька и т.п. По сути, шаман становится тем самым получеловеческим- полустихийным существом, что и славянская ведьма, крадущая месяц с неба или марийский упырь- вувер вызывающий солнечные затмения. Неудивительно, что после смерти якутские шаманы становятся «духами нижнего биса». По сути на каком-то этапе развития для них становится несущественной разница между жизнью и смертью- ибо они уже при жизни приобретают полубожественный статус, приумножающийся при переходе на иной уровень бытия.
Надо отметить и еще один момент. Согласно христианским воззрениям, падшие ангелы, низринувшись, утратили многие качества ангелов и став более «приземленными» во всех отношениях. Августин Блаженный считал, что бесы, пав с небес, приобрели особую телесность. Их незримая «плоть» огрубела. Мы уже обращали внимание на дуалистический миф, где Сатана творит «богов плотных»- в отличие от «бестелесных» ангелов, сотворенных Саваофом. Это же представление отразилось и в народной мифологии: «народные» бесы очень напоминают создания из плоти и крови, они рождаются, растут и стареют. Они могут сожительствовать с человеческими женщинами и те могут беременеть от них. Так в следственном деле 1632 года записаны слова крестьянки Оленки о том, что она «живет с нечистым духом, с чертом». В исповедных вопросниках семнадцатого века священник должне был спрашивать у прихожанки: «не сблудила ли девушка «от нечистаго и от лешаго». Самый фантастический рассказ о плотском сожительстве бесов с женщиной создал в 1670-е годы автор «Повести о Соломонии бесноватой». Нечистый явился девушке в виде ее мужа и овладел ей. После этого несчастная много лет страдала от демонов, носила во чреве бесенят, рожала и кормила их. По мнению сочинителя, бесы ведут вполне земную жизнь: обитают в жилищах, едят и пьют, растят детей, совокупляются с женщинами. Бесы «Повести» делятся на «лесных» и «водяных» то есть в них узнаются все те же водяные и лешие «черти». В другом тексте XVII века, «Чуде преподобного Иова Ущельского», бес оказывается сродни водяному. «Дух нечистый водный» нападает на людей, которые переправляются через реку Мезень. Он ходит в воде как огромная рыба, раскачивает лодку и пытается потопить лошадь (по народным поверьям, лошадь — одно из любимых животных водяного). Всяческие сочинения о «житиях святых» пестрят рассказами об их единоборствах с демонами - не духовными, но самыми, что ни на есть «плотскими», с разбиванием друг другу лиц « в мясо».
Для нас все это важно, прежде всего тем, что в такой наивной форме выражается очень правильная мысль - демоны и духи материальны, они обладают плотью, как и все вокруг, принадлежа к самому, что ни на есть этому миру. А поскольку мы уже выяснили, что большинство всех этих природных духов являются «измененными душами мертвых» значит и их плоть принадлежит этому миру и, разумеется - правящему им Темному Богу. Так по верованию зырян душа за гробом облекается в некую «плоть», сохраняющую те же особенности, что покойный имел при жизни- вплоть до физических недостатков. Идея «загробной плоти» находит свои параллели и в скандинавских, языческих по своей сути, преданиях о «живых мертвецах», обитающих в курганах. Представления о загробной жизни у викингов зачастую отличались куда большей непосредственностью, нежели возвышенные скальдические предания о Вальхалле или христианских Небесах: верили, что, как только мертвое тело помещают в могилу, оно «обретает странную, чуждую человеку жизнь и силу». В норвежских сагах чаще всего упоминается хаугби (haugbui, от haugr — «курган») — обитатель кургана, труп, продолжающий жить в своей могиле. Хаугби почти никогда не покидает места своего захоронения. В исландских сагах обычно фигурирует драуг (draugr), известный также под названием аптганг (aptrgangr, букв. «ходящий после», «разгуливающий после смерти»). Это «оживший труп, выходящий из своего могильного холма или доставляющий людям беспокойство по дороге к месту погребения». Но и в том, и в другом случае у скандинавской нежити есть физическое тело — собственно, труп покойного. Описания внешности этих существ лишний раз подчеркивают, что речь идет именно о «ходячем трупе». К ним применяются эпитеты hel-blár («черный, как смерть» или «синий, как смерть») и ná-folr («бледный, как труп»). Подобные же описания есть и в русских поверьях, причем, касаются они, как не трудно догадаться именно «умерших колдунов». Как и у русских духов-бесов, плоть скандинавских умерших отличается от людской плоти: драуги способны увеличиваться в размерах, превращаться в животных, способны проходить сквозь камень и землю. В некоторых рассказах драуги обладают магической силой и способны предсказывать будущее, управлять погодой.
Надо заметить, что в сагах не особо просматривается идея, что «опасный покойник» мог быть похоронен как-то не так или жил как-то не так. Очень похоже, что там боялись почти любого умершего, вследствие чего почти каждый ритуал погребения в Исландии сопровождался всякого рода предупредительными заклятиями:
…в домах, где сохранялся старый уклад, тщательно соблюдали [некоторые древние обычаи]: на грудь покойного помещали раскрытые ножницы, а под одежду подкладывали перекрещенные соломинки. Большие пальцы ног крепко связывали, чтобы покойник не смог сделать ни шагу. В подошвы втыкали иглы. Когда гроб выносили из дома, носильщики трижды поднимали и опускали его, всякий раз поворачивая головой в другую сторону, так чтобы образовался крест. Стулья или скамьи, на которых стоял гроб, опрокидывали, и все горшки и кастрюли в доме переворачивали вверх дном. Заупокойная молитва, которую священник читал при погребении, воспринималась как магическое заклинание, которое должно привязать покойника к могиле и не допустить его возвращения
Это и есть чисто языческое, темноверческое отношение к мертвым. Умерший ныне предстает существом иного рода, отличным от тех, кого он оставил в мире людей. И от этого существа стоит ожидать чего угодно. Мертвый не уходит в рай - он остается среди нас, но его природа радикально меняется. Недаром в тех же скандинавских преданиях подобные «ходячие покойники» нередко ассоциируются с троллями, карликами-цвергами и даже главным противником Беовульфа чудовищем Гренделем.
Тождественность Малых Хозяев – водяных, леших, домовых - душам умерших приводит нас к еще одной любопытной мысли. С одной стороны вся эта «нечисть» есть измененные «инобытийным» влиянием души умерших ( а подчас и живые люди). С другой стороны все эти духи воспринимались как порождение главного «Дьявола»- Черта/Сатаны русских сказаний, зырянского Куля/Омоля, удмуртского Луда/ Керемета . Иной раз, как мы уже говорили, все эти «нечистые» прямо отождествляются с ним. В легендах хакасов и алтайцев, Эрликом, владыкой подземного мира, зачастую становится первый умерший, первое существо, созданное или изначально существовавшее. В верованиях алтайцев Эрлик относится к категории первоначальных, исконных «духов» его представляют себе стариком, называют «отец», а также «человек».
Не является ли все это смутным намеком на то, что человек пройдя через «промежуточный этап» нечистой силы, в конце концов, обретает статус самого Бога Тьмы? Вспоминаются поверья коми, где временная «вненаходимость» колдуна позволяет ему совершать путешествия в прошлое и будущее, о путешествующих во времени после смерти якутских шаманах. Но если на это способен человек, пусть и обладающий запретными для остальных знаниями - как же могут увеличиться его возможности с обретением демонического, полубожественного статуса? В том числе и сама возможность путешествия во времени, которое, по традиционным языческим представлениям циклично. И не есть ли это завершающая ступень эволюции - от Человека через Демона к Богу Тьмы? Не станет ли таким образом кто-то из Темных одним из Сотворцов Вселенной ( а если вспомнить то, что мы говорили о множественном воплощении Темного Начала – то и не он один). А если время не просто циклично, но и «спиралевидно»- возможно это будет означать среди прочего и то, что сотворенный им мир будет весьма отличным от того, что нас окружает. Надо полагать именно этот статус есть логичный (хотя и не обязательный) итог для темновера.
В завершение этой главы хочу немного коснуться темы Мира Мертвых. Хотя и согласно представлениям Темной Веры умершие пребывают в этой же Вселенной на некоем «ином уровне бытия» все же это не значит, что идея Мира Мертвых является ложной. Просто он существует как бы и параллельно этому миру и в то же время - в нем. Именно поэтому Чернобог властвует «в сей и загробной жизни». Наш мир есть мир мертвых уже потому, что все люди в нем смертны - в противоположность иллюзорному идеальному бытию, которое обещает белосветный бог. Если рассуждать в терминах иудео-христианской мифологии наш мир и есть Ад.
Вот об Аде мне бы и хотелось немного поговорить.
Сатанисты и дьяволопоклонники уделяют образу Ада не намного меньше внимания, чем белосветники. В ходу выражения вроде «Святые Костры Ада» или «Черный Пламень Ада в наших сердцах» и так далее. Представления об Аде полном огня взято из иудео-христианской мифологии- думается этот факт мало кто возьмется оспаривать. Но это еще полбеды- главное то, что в христианстве адское пламя рассматривается как орудие, в общем-то, наказания. Причем наказания не только грешников, но и «Сатаны и аггелов его», коим уготовано, как известно, «озеро кипящее огнем и серой». Уготовляет эту казнь грешникам и Сатане естественно «господь». Представления о Сатане властвующим над огненным Адом появились немного позже, сформировавшись отчасти народными представлениями, отчасти- поэтическими образами. Впрочем, и эти представления отводят Сатане роль лишь временного куратора «юдоли скорби», наказывающего грешников лишь до поры до времени- того самого когда Сатане будет уготовано его собственное наказание. Адским пламенем грозит грешникам и Коран. Однако истоки идеи «огненного наказания» надо видеть в зороастризме, где в конце времен предусматривается всеобщее «очищение» огнем и раскаленным металлом, который сожжет всех плохих людей и вообще все плохое, включая, разумеется, и самого Ангро-Манью с его дэвами. В зороастризме огню вообще придается особое значение – недаром настоящим символом этой религии стали «священные огни», а самих зороастрийцев называли порой «огнепоклонниками». Идея огненного очищения мира перешла, как мы помним, и в манихейство с его 1468-летним очистительным пожаром в конце времен. Впоследствии эта концепция перешла и в ряд языческих космогоний, испытавших то или иное белосветное влияние.
Увидеть общие корни всей этой эсхатологии с пресловутым адским пламенем не составляет особого труда. Поэтому удивляет готовность тех, кто именует себя Темными - сатанистов и прочих- принимать белосветную концепцию огненного Ада. Чем они лучше, в таком случае, высмеиваемых ими христиан, почитающих орудие казни на котором распяли их бога? Можно конечно сказать, что то, мол, христианское представление, а у нас тут свое понимание и свое собственное «Пламя Ада», но звучать это будет, откровенно говоря, курьезно. Тем более, что есть и иная концепция Ада –будем уж и дальше для удобства называть так мир Темного Бога - намного более древняя и взывающая к совсем уж седым временам. Временам, когда не было еще собственно времени, не было «ни неба, не земли» и лишь черные воды первичного Хаоса мерно колыхались в безвременье.
Другими словами это идея «мокрого ада».
Именно таким - топким и болотистым представлялся Нижний мир в мифологии якутов. По представлениям алтайцев дворец Эрлика сделан из черной грязи, а чтобы добраться до области, где живут умершие, надо перейти "по мосту из конского волоса через бездонное черное озеро. Мост охраняют живущие на берегу подземной реки рыбоподобные чудовища -тютпа. По мифам коми, первоначально единственным местом обитания душ умерших был нижний мир, находившийся под водой. Мокрым представляется и подземный мир в мифологии айнов, да и главное злое божество айнской мифологии, богиня Нитатунирабе, является одновременно божеством болот. С этим коррелирует и описание ада у кельтов- в Уэльсе ад представляется в виде водного потока, реки, болота, рва с грязной водой, иногда - колодца. Подобное представление совпадает с данными бретонского фольклора, в котором вход в Ад находится в болоте или в подземном море. У литовцев и латышей свободная от тины поверхность воды, «окно в болоте» именовалось velnio akis (velna acis) - «глаз Велняса», бывшего, как мы помним, местным аналогом Чернобога. Если мы вспомним более традиционные «миры мертвых»- скандинавский Хель или греческий Аид, то увидим и там как-то с адским пламенем не густо. Вот рек, ручьев и болот там хватает- главная река Аида Стикс, дочь титана Океана, столь священная, что водами текущими в той реке клянутся сами боги и нерушима та клятва. Последнее свидетельствует о том, что река царства мертвых представляется значимым элементом не только Аида, но и всей Вселенной. И это логично- воды подземного мира сродни изначальным водам, породившим мироздание. И не случайно в большинстве дуалистических мифов за землей ныряет именно Сатана, зачастую и сам он появляется из воды.
Иногда тождественность Хаоса и мира мертвых, преисподней завуалирована- так в якутской мифологии «хтоническим» металлом, связанным с нижним миром считается железо( у бурятов, кстати, железо- атрибут именно черного шамана). В якутском эпосе к солнечной деве Кюн Туйаарыма сватается демонический богатырь из Нижнего мира Тимир Дьесинтей («тимир»- «железо»). Сам нижний мир - болото, где растут железные деревья, «железным гладким ущельем» называется в якутской мифологии спуск в преисподнюю. И в то же время: "мир до сотворения" описывается как мир темноты и хаоса, как воды, в которых плавают железные рыбы.
Разумеется, мы не собираемся отказываться от «огненного» символизма вообще. Огонь, жар, засуха вполне ассоциируются и с Темными божествами- как уже упоминавшиеся тут Муту и Сетх ( впрочем, с последним ассоциируется и морская вода, а в числе его обличий водные животные- крокодил и бегемот). Из огня представляются рожденными и исламские джинны и еврейская Лилит ( но в иных сказаниях говорится, что «морские воды питают Лилит»). Однако из всех «огненных» образов темноверию ближе образ подземного кузнеца - германского Велунда-Воланда, еврейского Азазеля, финского Хийси, возможно и славянского Чернобога. Покровителем кузнецов почитался и Эрлик, якутский покровитель кузнецов Кыдай бахсы считался злым духом - во всяком случае, обитал он в подземном мире и в жертву ему приносили животных темной масти.
Огонь кузни – укрощенный огонь, служащий на благо темным силам ( а вот железо для него доставалось в болоте). От него мы отказываться не собираемся - так же как и не отказываются от водного символизма во множестве его форм и белосветники. Однако они почитают тоже «укрощенную» воду. Буйное всепожирающее пламя, «мировой пожар»- это оружие в руках белосветного бога, инструмент для очищения «греховного мира». Однако всепоглощающая водная стихия, особенно морская воплощает первозданные могучие силы, коих опасается и сам бог. «Разве море я или морское чудовище, что ты поставил надо мной стражу?!»- восклицает Иов в Ветхом Завете. Море ассоциируется с силами предвечного Хаоса, воплощением которого стал Левиафан. В христианские времена море стало считаться владением Сатаны и адских сил. Так, в пьесе Шекспира сын короля Фердинанд в ужасе бросается в море с криком: "Ад опустел, все демоны здесь". Зловеще известный инквизитор Баскской области Пьер де Ланкр верил, что демоны предпочитают перемещаться морским путем. В старинных европейских сказках говорится о дьяволе, принявшем облик капитана призрачного корабля, который возмущает спокойствие духа прибрежных жителей и считается адом погибших моряков. Отчаянным, но тщетным криком надежды- надежды избавления от страха перед водной пучиной звучат строки из "Откровения" Иоанна «Богослова»: "И увидел я новое небо и новую землю; ибо прежнее небо и прежняя земля миновали, и моря уже нет". В «прекрасном новом мире», который обещает людям белосветный бог не должно быть ничего, что бы напоминало о первичном хаосе.
В фольклоре коми вода является излюбленной стихией колдунов. В воде они в состоянии ходить как посуху, в ней они неуязвимы. Если воды мало, могут умножить ее в любом количестве.

«Был знаменитый колдун Шыпича. Он был вместе с тем страшный для русских атаман. Могущество его было настолько сильно, что он повелевал стихиями. В воде он чувствовал себя, как дома. Бросится в колодец в Усть-Сысольске и выходит в обрыве речки Човю в девяти верстах от Усть-Сысольска. Для своих врагов он был неуязвим. Однажды на него неожиданно напали разбойники. Шыпича бросился в кадку с водой для того, чтобы скрыться, но вероломные слуги, оказывается, не наполнили ее водой… Чтобы Шыпича не встал из гроба, его могилу победители закладывают камнями, строят на могиле собор (существует и в настоящее время). Но коми народ верит, что Шыпича умер не окончательно. Река Сысола в настоящее время подмывает свои берега под собором и подходит к могиле Шыпичи. Оползень угрожает уже самому собору. Говорят, что когда река подмоет окончательно берега под собором, весь собор полетит в пропасть ее всеми своими колоколами и святынями, могила Шыпичи разверзнется, встанет тогда освобожденный Шыпича, могучий и мудрый, и снова поведет народ коми к независимости и к счастью.»

С водой, как мы видим, связывается особое могущество колдуна, с водой связано и его грядущее «воскрешение в силе и славе». Но воды, что мы видим в мире - лишь слабое подобие «изначальных вод» Хаоса. Из этих вод поднялся мир, но, по сути, он и поныне есть те же самые воды, только структурированные творением. Грязь и болота Нижнего Мира есть своеобразное "наследие" эпохи первотворения, когда Эрлик достал со дна океана комок первой земли (буквально: "грязи", "ила"). Вселенная существует как «измененная пучина», «мокрый ад», в котором правит истинный Владыка Мира, это есть мир живых и это же есть и Мир Мертвых. В одном из самых архаичных марийских представлений о посмертии, считалось, что человек умирает семь раз, переходя из одного мира в другой, пока не превратится в рыбу в нижнем мире. Чтобы чувствовать себя «как рыба в воде» во всем многообразии мироздания, чтобы осознать и прочувствовать окружающую нас Пучину нужна та самая трансформация -в жизни или в смерти - что совершенно изменит человеческую природу. Новая сущность станет текучей и изменчивой, как первичные воды, соединяя в себе качества человека и зверя, бога и стихии - сохраняя при этом и свою индивидуальность.
«Врата ада в морской пучине!» - кричит один из героев повести Говарда Филлипса Лавкрафта «Тени над Иннсмутом». Нужно обрести Пучину в себе и вокруг себя, дабы подобно главному герою этой повести «окунуться вглубь черной бездны и обрести вечную жизнь, окруженным чудесами и славой».
Среди могил унылых и безвестных
Я принесу чудовищный оброк
Тебе, о страх земной, подземный рок
И бич небесный!

Аватара пользователя
Lucifug
Близкий к Тьме
Сообщения: 1284
Зарегистрирован: Пт фев 12, 2010 23:15
Пол: Мужской
Откуда: Ингушетия

Re: Глава шестая: Мертвые в мире живых и живые в мире мертвы

Сообщение Lucifug » Пт дек 27, 2013 17:49

Однако истоки идеи «огненного наказания» надо видеть в зороастризме, где в конце времен предусматривается всеобщее «очищение» огнем и раскаленным металлом, который сожжет всех плохих людей и вообще все плохое, включая, разумеется, и самого Ангро-Манью с его дэвами.

Ну тогда уж и "всемирный потоп" вспомни, смывший всез грешников (и Нефилимов) :)
Ad Lucifer qui laetificat juventutem meam!
Изображение

Аватара пользователя
Iss
Иерарх
Сообщения: 6703
Зарегистрирован: Пн ноя 12, 2007 19:10
Пол: Мужской

Re: Глава шестая: Мертвые в мире живых и живые в мире мертвы

Сообщение Iss » Пт дек 27, 2013 18:21

Lucifug писал(а):Ну тогда уж и "всемирный потоп" вспомни, смывший всез грешников (и Нефилимов) :)


Нефилимы переродились в демонов.


Напрашивающийся вопрос, вслед за обговоренном выше, звучит так: «Что же стало с
нефилимами?» О них, конечно, говорится в Числах 13:34 в отношении недостоверного
отчета десяти разведчиков. В том тексте упоминается, что нефилимы были предками
Енакимов, т.е. сынов Енаковых. К сожалению, ничего не сказано о смерти нефилимов
во время потопа. Фактически, то, что мы можем узнать последнее из нашего перевода
Библии касательно упоминания каких либо представителей великанского клана, есть
история с Голиафом и его братьями. После их смерти в дни царя Давида (1Пар.20:4-8),
казалось бы, что больше нет последующих упоминаний о нефилимах или их потомках.
Удел Нефилимов в еврейской теологии Отличаясь от библейской сводки о нефилимах, другие древние еврейские тексты, такие как книга 1Еноха, представляют иную, более детальную картину. В беседе между Богом и Енохом, 1Енох 15 [Енох 3:41-52] описывает то, что случилось после истребления гигантских нефилимов:

"Не страшись, Енох, ты праведный муж и писец правды; подойди сюда и выслушай
Моё слово!
И ступай, скажи стражам неба, которые послали тебя, чтобы ты просил за них: вы должны попросить за людей, а не люди за вас.
Зачем вы оставили вышнее, святое, вечное небо, и переспали с жёнами, и осквернились с дочерьми человеческими, и взяли себе жен, и поступали как сыны земли, и родили сынов-исполинов?
Будучи духовными, святыми, в наслаждении вечной жизни, вы осквернились с женами, кровию плотской родили детей, возжелали крови людей и произвели плоть и кровь, как производят те, которые смертны и тленны.
Ради того-то Я им и дал жен, чтобы они оплодотворяли их, и чрез них рождали бы детей, как это обыкновенно происходит на земле.
Но вы были прежде духовны, призваны к нас лаждению вечной, бессмертной жизни на все роды мира.
Посему Я не сотворил для вас жен, ибо духовные имеют свое жилище на небе.
И теперь исполины, которые родились от тела и плоти, будут называться на земле злыми духами и на земле будет их жилище.
Злые существа выходят из тела их; так как они с отворены свыше и их начало и первое происхождение было от святых стражей, то они будут на земле злыми духами, и будут называться злыми духами.
А духи неба имеют свое жилище на небе, а духи земл и, родившиеся на земле, имеют свое жилище на земле.
И духи исполинов, которые устремляются на облака, погибнут, и будут низринуты, и станут совершать насилие, и производить разрушения на земле, и причинять бедствия; они не будут принимать пищи, и не будут жаждать, и будут невидимы.

И те существа не восстанут против сынов человеческих и против жен, так как они произошли от них".

По крайней мере, этот отрывок интересный. Согласно этому тексту, существа, которые
мы называем демонами или «злыми духами» в действительности являются духами
усопших нефилимов. После их смерти, «Стражеская часть» нефилимов, их духи,
«вышли из их тела» и стали «злыми духами на земле». Эти демонические существа скитаются по земле, чтобы причинять страдания и изнурять человечество.


http://vcx.my1.ru/publ/istorija_chelove ... i/2-1-0-11
Ну или так:

Впервые мы сталкиваемся с ним в 1-й Книге Еноха[5]. Главы 1–37 этой книги, называемые «Книгой Бодрствующих», были написаны не позднее III века до н. э., а возможно, и ранее. В главах 6–16 повествуется о том, как ангелы (они же «Бодрствующие»[6]) сошли с небес для совокупления с дочерями человеческими, родили детей-гигантов и научили людей различным запрещенным наукам. Гиганты пожирали плоды рук человеческих, людей и даже друг друга. Земля возопила о помощи к Б-гу, Который послал архангелов для заключения падших ангелов в темницу и уничтожения гигантов. Однако после гибели гигантов из их трупов вышли злые духи, которые стали нападать на людей, вводить их в заблуждение и вызывать болезни. Миф этот получил широкое распространение среди евреев и стал одним из наиболее популярных объяснений происхождения зла на земле. Примечательно, что в литературе второго Храма практически не упоминается история грехопадения Адама и Евы[7], и создается впечатление, что в глазах большинства евреев во всем окружающем зле были виновны бесы (называемые в источниках «духами ублюдков»).

http://www.lechaim.ru/ARHIV/179/tuval.htm#_ftn7
Среди могил унылых и безвестных
Я принесу чудовищный оброк
Тебе, о страх земной, подземный рок
И бич небесный!

Аватара пользователя
Lucifug
Близкий к Тьме
Сообщения: 1284
Зарегистрирован: Пт фев 12, 2010 23:15
Пол: Мужской
Откуда: Ингушетия

Re: Глава шестая: Мертвые в мире живых и живые в мире мертвы

Сообщение Lucifug » Пт дек 27, 2013 18:23

Да я понял (кстати интересная инфа), я к тому что водная стихия, как и огонь, в данном случае используется как средство "очищения" :D
Ad Lucifer qui laetificat juventutem meam!
Изображение

Аватара пользователя
Iss
Иерарх
Сообщения: 6703
Зарегистрирован: Пн ноя 12, 2007 19:10
Пол: Мужской

Re: Глава шестая: Мертвые в мире живых и живые в мире мертвы

Сообщение Iss » Пт дек 27, 2013 18:28

Lucifug писал(а):Да я понял (кстати интересная инфа), я к тому что водная стихия, как и огонь, в данном случае используется как средство "очищения" :D


Ну я собственно и пишу, что:

Огонь кузни – укрощенный огонь, служащий на благо темным силам ( а вот железо для него доставалось в болоте). От него мы отказываться не собираемся - так же как и не отказываются от водного символизма во множестве его форм и белосветники. Однако они почитают тоже «укрощенную» воду.


Но согласись "водное" очищение имеет немного иные последствия, нежели огненное, которое является окончательным.
Среди могил унылых и безвестных
Я принесу чудовищный оброк
Тебе, о страх земной, подземный рок
И бич небесный!

Аватара пользователя
Lucifug
Близкий к Тьме
Сообщения: 1284
Зарегистрирован: Пт фев 12, 2010 23:15
Пол: Мужской
Откуда: Ингушетия

Re: Глава шестая: Мертвые в мире живых и живые в мире мертвы

Сообщение Lucifug » Пт дек 27, 2013 18:33

Ааа, ясно
Ad Lucifer qui laetificat juventutem meam!
Изображение

Ответить

Вернуться в «Сайт»