Глава вторая: Агрессивное загнивание

Ответить
Аватара пользователя
Iss
Иерарх
Сообщения: 6764
Зарегистрирован: Пн ноя 12, 2007 19:10
Пол: Мужской

Глава вторая: Агрессивное загнивание

Сообщение Iss » Ср дек 18, 2013 13:14

Глава вторая: Агрессивное загнивание

Прежде чем продолжить рассказывать о почитателях Темного Бога на Руси, стоит отметить ряд общих моментов, важных для дальнейшего повествования. Прежде всего - наиболее заметные отличия язычества от белосветничества.
Языческое мировоззрение характеризуют следующие основные черты:
1.Все во вселенной, включая и самых могущественных из богов, имеет своим началом особую форму материи; бесконечной, хаотичной и вечной. Обычно эту материю именуют Хаосом.
2.Представление о рождении из этого Хаоса различных божеств, которые обладают некими уникальными, свойственными только им чертами и по-разному проявляют свою волю по отношению как друг к другу, так и к созданию бытия.
3.Представление о создании мира и человека Демиургом- одним из старших божеств, или же несколькими божествами одновременно (чаще всего двумя).
4.Демиург не является «абсолютом»; он такое же порождение Хаоса, как и остальные боги; он не «безначален», не «существовал всегда», не вечен. То же самое относится и к остальным богам, которые зачастую ограничивают власть демиурга, тем самым, предопределяя его ограниченность как таковую. Удачнее всего это получается у непосредственного соперника демиурга.
5.Все порожденное представляется единоприродным: боги, демоны, люди, животные и другие создания. Разница между ними не принципиальная, вполне возможен переход от одного состояния в другое. Отсюда и поверья о происхождении тех или иных людей (например первопредка династии) от богов или духов, представления о богах-животных (или оборачивающихся животными), легенды о героях- носителях божественной крови и так далее.
6.«Жизнь после смерти», инобытие воспринимается своего рода продолжением существования в этом мире, управляемым все теми же законами, пусть и выраженными в несколько иной форме. Жизнь воспринималась в качестве некоей бесконечности; смерть, понималась как некий переходный этап, после которого существование продолжается - либо в ином мире( выступающим в роли своеобразного «продолжения» мира земного) либо в форме «перерождения», реинкарнации. Причем и тот и другой вариант мог предусматривать и изменение статуса умершего- с человеческого на, например, звание духа-покровителя.
Собственно это базис, на основе которого формируется языческое мировоззрение. От которого в свою очередь появляются такие производные как социальное устройство языческого общества, его мораль, идеология и многое другое.
Белосветная идеология базируется на иных принципах. Вкратце их можно обозначить следующими пунктами:

1.Образ Демиурга заменяется образом Всемогущего Творца. Он абсолютизируется: это- уже не ограниченное языческое божество, являющееся производной Хаоса. Это - вечно существующее всесовершенство, хотя и личностное.
2.Отрицаются сколь бы то ни было объективные законы миропорядка; то есть Творец уже не подчинён всеобщим законам, а сам является их источником.
3. Природа Творца и природа творения мыслятся как принципиально различные. Бог это абсолютный дух, творение- несовершенная материя.
4. Отсюда следует и представление о противостоянии духа и плоти, причем резко в пользу первого. Плоть слаба и грешна, дух есть нечто невыразимо прекрасное и возвышенное.
5. Логическим выводом из этого следует обесценивание бытия: реальная жизнь полностью или частично утрачивает своё значение и наоборот- высшую ценность приобретает так называемое «загробное существование, в котором будет получена награда и вечное наслаждение. Земная жизнь в свою очередь рассматривается как своего рода «подготовительный этап» к этому «загробному гедонизму».
6. Еще один важный принцип - абсолютизация морали. Предполагается, что некие «моральные нормы» обладают не только неким «общечеловеческим», но даже и общевселенским значением; что они абсолютны и непреходящи, объективно существуют помимо человеческого сознания. Этот принцип прямо вытекает из мысли об абсолютности, «всесовершенстве» Творца- раз он сам таков, значит, абсолютны и всесовершенны данные им законы. В языческой картине мира такое невозможно- разные боги, могут «курировать» разные народы или социальные группы, соответственно и мораль в каждом конкретном случае может резко отличаться.
7. Из всего этого вытекает очень важный момент- отсутствие альтернативы в белосветничестве. В язычестве даже при признании главенства Темного Бога, он все же царит далеко не в одиночестве. Существует множество иных богов, порой не уступающих Темному в могуществе, зачастую их почитают даже больше, поскольку Чернобога боятся. В белосветничестве все однозначно: один бог, один закон для всех, соблюдающему – вознаграждение, несоблюдающему – неизбежное наказание ( и то и то, как правило, в загробной жизни).

Разумеется, в обоих случаях описывается «химически чистое» язычество и такое же белосветничество. В реальных религиях, как правило, обе концепции в той или иной пропорции перемешаны друг с другом: в язычестве часто присутствуют белосветные идеи, как привнесенные извне, так и «самозарожденные». В последнем нет ничего удивительного - любое белосветничество, если разобраться, зарождается в язычестве. Этот факт в свою очередь приоткрывает и «другую сторону медали»: в любом белосветничестве в той или иной степени присутствует языческий элемент. Строго говоря, нужно говорить скорей об общем понятии «язычества», как некоей универсальной религии, в которой противоборствуют две основные тенденции. Первую можно назвать «темноверием»- то есть тем, к чему приводит логическое развитие собственно языческих элементов, о чем говорилось в первой главе. Вторая тенденция построена на отрицании этих элементов, именно она и является белосветной. Преобладание той или иной тенденции задает «вектор движения» который, среди прочего, состоит и в максимальном избавлении от идей оппонента.
Рассмотрим внимательнее, как выглядит эта «идейная борьба».
Как уже говорилось, белосветные идеи зарождались в язычестве. Так, древний архаический Зевс со временем принимает все более очевидные моральные черты. В эллинистическую эпоху Зевс принимает образ мирового вседержителя и вершителя мировых судеб, того "всецаря" и "всеэллинского" владыки, которого воспевали в поздних Орфических гимнах. В итоге в гимне "К Зевсу" стоика Клеанфа, универсализм и космизм Зевса закономерно принимают монотеистические черты.

Ты, из бессмертных славнейший, всесильный и многоименный,
Зевс, произведший природу и правящий всем по закону!
Зевсу привет мой! Тебя всем смертным хвалить подобает,
Мы — порожденье твое, и все твой образ мы носим,
Смертные все, что живем на земле и ее попираем.
Вот почему твою мощь восхваляю и петь буду вечно.
Все мироздание это, что землю обходит кругами,
Движется волей твоей, тебе повинуясь охотно.
……
Ты повелитель всего, над всем величайший владыка.
Нет ничего на земле, что помимо тебя бы возникло,
Нет ни в эфире небесном, ни в моря глубокой пучине,
Кроме того, что безумцы в своем безрассудстве свершают.
Ты же умеешь, однако, соделать нечетное четным,
Дать безобразному вид, у тебя и немилое мило.


Неудивительно, что и после христианизации в Римской империи иные епископы порой именовали христианского бога Зевсом - как это делал в своих гимнах богослов и философ-неоплатоник Синезий Киренский.
Задолго до этого была попытка ввести монотеистический культ Атона в Египте. Попытка провалилась, однако сейчас некоторые исследователи предполагают, что атонизм повлиял на оформление иудаизма. Впрочем, еврейская религия с ее «единственным и неповторимым богом» вполне могла сформироваться и на основе культа семитского Балу, бога грозы и солнца. Вот что пишет историк религий начала прошлого века Франц Кюмон в своем труде «Восточные религии в римском язычестве»:
«Расплывчатые божества семитов были лишены отчетливой индивидуальности. У них, не в пример эллинистическому Олимпу, мы не находим хорошо организованного сообщества бессмертных, каждый из которых обладает собственной физиономией, независимой жизнью, богатой приключениями и опытом, и выполняет какое-то особое дело, исключающее все прочие….Найденные в Сирии греческие посвящения обычно содержат имя Зевса (греки часто называли Ваала именем своего бога) в сопровождении какого-то простого эпитета: «Господин», «непобедимый», «Величайший». Все эти Ваалы кажутся братьями. Каждый из них - персонаж с неопределенными очертаниями, с непостоянными свойствами и их легко перепутать…семитские боги стремились стать «всебогами», завладев всеми возможными функциями…Многообразные божества теперь были лишь разными функциями, под которыми распознавалось верховное Существо.»
Видимо из таких вот представлений и вырос иудейский Яхве. Впрочем, такая тенденция наблюдалась не только у семитов, но и у соседних с ними индоиранских народов. Именно у них зародился зороастризм, с его четким разделением мира на два враждующих начала: «доброго» Ахура-Мазду и «злого» Ангро-Майнью. Линия фронта пролегла через все мироздание: стихии, растения, животные, люди, наконец, разнообразные человеческие качества стали рассматриваться исключительно через призму «создания» их тем или иным богом. Соответственно этим представлениям формировалось и отношение человека к тем или иным явлениям во Вселенной.
Собственно вот тут во весь рост проглядывает один из главных принципов белосветничества, можно сказать, основополагающий принцип: мир такой, какой он есть - изначально несовершенен, он испорчен влиянием «злого» начала и таковым останется. Реальному «греховному» миру противопоставляется мир идеальный, «золотой век», «царствие божие», которое наступит когда будет на то воля Единого Творца. По сути - обычное бегство от действительности, скорбный плач демиурга отстраненного от управления Вселенной более удачливым соперником. И именно этот плач интуитивно воспринятый людьми и получил своим результатом развитие белосветных идеологий ( не только религий). Уже позже на основе иудейского монотеизма, зороастрийского дуализма и микса греко-семитских религиозных идей появляется христианство, а затем и ислам.
Можно конечно спросить: если Черный Бог реально правит миром, почему тогда большая часть человечества почитает угасающего белосветного бога? Такая постановка вопроса страдает безнадежным антропоцентризмом. Черный Бог не нуждается в почитании стай голых бесхвостых приматов, он и так обладает над ними полной властью - ведь человек какой он есть в реальности, весьма далек от белосветного идеала. Он смертен, болезненен, непостоянен, подвержен всевозможным «страстям» и «порокам». Все это в так или иначе предписывается влиянию «злого» начала- Сатаны или Ангро-Манью- и будет решительно искоренено в чаемом прекрасном будущем. При таком раскладе человек, вне зависимости от того, какому богу он поклоняется, на деле зависит от истинного владыки мира. Не то, чтобы тому совсем было безразлично человечество- иначе не было бы ни культов Темных Богов, ни «черных» колдунов»- но все же инициатива по установлению связи исходит, как правило, от людей. Напротив, белосветный бог настойчиво старается установить взаимосвязь с избранными им людьми, через которых пытается навязать миру представление о своем всемогуществе и всесовершенстве. Именно эту мысль отражают бесчисленные легенды о «сыновьях», пророках, архангелах и прочих посланниках Абсолютного Творца к «грешному» человечеству.
Зачем ему это нужно? На этот вопрос нет однозначного ответа, все-таки резоны божества сложно осознать существу, стоящему на несколько порядков ниже. Однако можно сделать предположение – довольно жуткое, если вдуматься. Как уже было сказано, белосветный бог, будучи личностным «сверхсуществом», осознает свою гибель. А значит, как и любое живое существо, он будет бороться за свое существование, оттягивать конец, как-то восполнять утрачиваемые им единицы материи ( в терминологии традиционного сатанизма Исходные Единицы Тьмы- ИЕТ). И невольно возникает вопрос- а не являются ли все эти белосветные учения, все эти церкви и храмы, своего рода алхимической ретортой, в которой готовится целебное зелье? Не является ли подготовка к загробному существованию белосветника, своего рода приготовлением «обезболивающего» для белосветного бога, с помощью которого агония последнего становится менее мучительной? Недаром во многих белосветных религиях пребывание в Раю рассматривается как «единение с божеством», слияние с ним. «Единый творец» становится этаким «глубоководным удильщиком» приманивающим наивных жертв ярким светом посреди «кромешной тьмы» реального мира.
И Сатана не будет этому противодействовать - а зачем? Ведь он и так является силой, определяющей законы мироздания и человеческое существование, от него не убудет, если белосветный бог немного еще «покоптит небо». Тут надо учесть еще и то, что люди часто добровольно отдают себя «на съедение»- человек, как существо с развитым абстрактным мышлением, далеко не всегда готов принять жестокость окружающего мира, хватаясь за «смягчающую» пилюлю. К чему это может привести, он не задумывается, да собственно и не знает. И, разумеется, Черный Бог не будет вмешиваться в свободное волеизъявление человека: вольному воля, «спасенному» его рай. Возможно, что и угасающий белосветный бог все еще обладает некоей «остаточной мощью» не позволяющей так просто «отшвырнуть его с дороги». Получается «разделение труда»: Черный Бог властвует над материальной стороной бытия, над основополагающими законами природы ( и над человеческой природой тоже), а на долю Белого бога достались фантомы утопических мечтаний. Но поскольку эти «воздушные замки» в той или иной степени содержится в большей части современных идеологий, влияние Белого бога проникло в саму ткань сегодняшнего социума, попавшего от него в зависимость. Если проводить аналогии с любым живым существом, то стоит ожидать, что деградация демиурга, является как «физической», так и «душевной». Всеобщий упадок и деградация - как телесная, так и психическая, горяченный «бред», сменяющийся глубоким «обмороком», временное облегчение, сменяющееся жесточайшими приступами «болезни». Вся эта «божественная агония», интуитивно воспринятая человечеством и стала толчком к появлению белосветных религий. Однако, «болезнь» усугубляется и умирающего демиурга начинает бросать в разные стороны - что опять же интуитивно улавливается человечеством. Причем разными его представителями по-разному: то ли отголоски вселенской агонии демиурга доходят не до всех с одинаковой скоростью, то ли, что еще вероятнее - сама болезнь протекает так, что могут быть одновременно восприняты сразу несколько ее форм. И от этой агонии начинает трясти и само человечество, и плодятся одна за другой самые изуверские формы белосветничества. То демиург временно «поправляется», преисполняясь ложных надежд на выздоровление- и взрываются «живые бомбы» в метро и аэропортах, и проповедники в зеленых чалмах призывают своих последователей к всемирному джихаду. То вновь впадает в «уныние и депрессию» - и появляются апокалиптические культы, призывы к самосожжению и похоронам заживо. Иногда демиург впадает в забытье, не осознавая и не понимая себя- и начинается массовый скепсис, подобный тому что мы сейчас видим во многих странах Европы , отторжение «культа» и «догмы». При этом пиетет перед белосветной моралью, никуда не девается, приобретая скрытые, потаенные формы, неосознанные - как и то состояние, в котором пребывает «Бог». Порой это «забытье», сопровождается горяченным бредом, во время которого демиург уже пытается сам себе причинить вред - как припадочный бьется головой об стены и пытается перегрызть себе вены. А воспринимающие это люди с животными ревом несутся крушить церкви и вешать попов, вдохновляясь, по сути, все теми же белосветными ценностями.
Но это уже будет позже. А в начале формирования белосветных религий в них все больше проникали языческие представления. Они есть и в зороастризме и в иудаизме и в исламе- то же почитание Каабы, как известно, пришло из языческих времен. Множество пережитков язычества перешло и в христианство: культ святых и архангелов, поклонение иконам и мощам, да и собственно самому распятию, жреческая «священническая» иерархия, почитание святых источников и многое другое. Язычество проникало в монотеистические религии с черного хода, в разных формах, но, в общем-то, легко и свободно, что лишний раз свидетельствует о его соответствии и человеческой природе и реальному миру. Где-то смешение происходило до степени неразличения – так, например, получилось с формально находящимися в рамках христианства культом вуду или «Санта Муэрте» в Мексике. По крайней мере, их последователи убеждены, что почитание Барона Самеди или Святой Смерти не мешает им быть христианами. Да что тут говорить, коль уж и в средние века многие дьяволопоклонники и колдуны выходили из рядов духовенства- в следующих главах будут приведены конкретные примеры.
Однако растет и сопротивляемость демиурга и воспринявших его агонию людей. Возникает стремление очистить белосветничество от языческих наслоений, вернуть ему «изначальную чистоту». Естественным следствием этого является появление учений объявляющих «греховным» все материальное, плотское, призывающих следовать «чистому духу». Речь идет о гностицизме и производных от него учениях. Направлений в гностицизме множество, они порой находятся в резком противоречии друг с другом, но основная идея одна- мир пребывает во зле и это зло никоим образом не могло быть сотворено Богом. Создание мира это катастрофа, результат деятельности глупого и злого демиурга, порождения материи, отожествляемой с мраком и хаосом. Высший же Бог обитает в занебесной области. Из сострадания к человечеству он направляет к людям своего посланца (или посланцев), чтобы научить их как освободиться из-под власти Демиурга. Мир при этом не спасается — спасается (то есть возвращается в область божественного) духовный элемент, присущий лишь некоторым людям (пневматикам), изначально принадлежащим к высшей сфере.
Как правило, демиург отожествляется с богом Ветхого Завета, а посланцы Высшего Бога с Христом, хотя и не всегда - один из основоположников гностицизма Симон Маг, к примеру, отождествлялся с Юпитером.
В сатанизме к гностикам разное отношение - от отторжения до чуть ли не полного приятия. Некоторые моменты этого учения и впрямь могут вызвать интерес - принижение ветхозаветного бога, симпатии к змию-искусителю, а порой и к Каину, знание («гнозис») как основная добродетель. Тем не менее, это не отменяет того факта, что перед нами - махровое белосветничество. Причем белосветничество доведенное до логического завершения - мир объявляется несовершенным и греховным уже не потому, что половина его сотворена «злым богом» и не потому, что в результате действий Змея/Сатаны в мир «вошел грех и вошла смерть»- нет, мир объявляется порочным изначально уже по причине своего существования. В контексте сказанного ранее, источник таких представлений в разъяснениях не нуждается. Сатанизм не просто не подобен гностицизму, это его абсолютная антитеза, полная противоположность. Если в гностической картине мира материя есть низшая инстанция по отношению к «всесовершенному духу», то в нашей традиции сама идея «абсолютного духа» является горяченным бредом формы высокоорганизованной материи. Причем умирающей материи.
К слову сказать, несмотря на резко негативное отношение к ветхозаветному Яхве, в гностицизме очень сложно обнаружить и какую-либо симпатию к Сатане. Даже змей соблазнивший Еву, от которого произошло название одной из гностических сект, «офиты» («офис»- «змей»), воспринимался двояко. Уже само его происхождение ясно свидетельствует о том, что Змей не имеет никакого отношения к Высшему Свету:

«Ялдаваоф, сын богини Пруники, не уважавший свою мать и сам подвергавшийся унижениям со стороны собственных детей, «в скорби и отчаяньи обратил взор на лежавшую внизу тину материи и направил на нее свою похоть, отчего родился сын. Это есть Ум (Nous), являющийся в образе змея; отсюда дух, душа и все в мире; оттого произошли всякая забывчивость, злоба, ревность, зависть и смерть… Этот змееобразный Ум получил еще более изворотливости от отца, когда он был с отцом на небе в раю».. Мать Ялдаваофа «постаралась посредством змея обольстить Еву и Адама к преступлению заповеди Ялдаваофа… и змей, противодействовавший отцу, был изгнан им в дольний мир».

От змея в свою очередь произошло шесть сыновей, которые вместе с отцом составляют семь мировых демонов, «противостоящих человеческому роду и всегда противодействующих ему, потому что их отец был низвержен долу за людей». Он злой демон, царствующий в тартаре, Левиафан, душа всего. Один из враждебных высшему миру архонтов — Рафаил также наделяется змеевидной формой.
Другая гностическая секта - «сефиане» считала, что змей, вошедший в нечистую матерь, есть виновник всякого тленного бытия. Что же до собственно Сатаны, то иные гностики считали его всего лишь одним из архонтов- врагом Иалдаваофа, никак не связанным со столь почитаемым «Высшим Светом».
Со временем от гностицизма отпочковалось манихейство, где гностические идеи были облечены в приемлемую для широких масс форму. Рискуя утомить читателя, все же остановимся на ней подробнее - история манихейства имеет важное значение для всего нашего исследования.
Основателем манихейства считается пророк Мани, родившийся в Иране в 215 или 216 г. н.э. Прозвище Мани, что по-арамейски значит "светлый", "сияющий", "несущий свет", этот человек дал сам себе, и с ним он вошел в историю. Молодость Мани провел в монастыре неких гностиков, но в возрасте 24 лет он, по его утверждению, получил откровение свыше и решил основать новую религию. Как проповедник Мани много путешествовал по Индии, Персии, Средней и Передней Азии, участвовал в дискуссиях с религиозными деятелями разных религий — индуизма, буддизма, иудаизма, гностических и негностических ветвей христианства, зороастризма. Мани понимал себя как преемника основателей религий: Заратустры, Сиддхартхи Гаутамы (Будды) и Иисуса Христа. Поэтому и религия его содержала элементы вышеназванных религий. Можно сказать, что в данном случае количество перешло в «качество»- сочетание элементов различных учений привело к появлению новой религии, где «половинчатость» предыдущих белосветных религий была успешно преодолена. Появилось, что назыается, «химически чистое» белосветничество.
Космогония манихейства проста – в ее основе лежит чистый и неприкрытый дуализм, «доброго» и «злого» начал, Света и Тьмы. В первоначальном времени существует идеальное равновесие между этими началами: свет наверху, тьма внизу. Поскольку манихейство радикально противопоставляет дух и материю, первый полностью ассоциируется со светом, а материя с тьмой. Из этого следует что материя и плоть изначально греховны и принадлежат тьме. Символическое отображение двух начал в учении Мани - древо жизни (или добра) и древо смерти. С жизнью ассоциируется свет, а со смертью Тьма. Запомним это отождествление, мы еще вернемся к нему.
В царстве света обитает Отец величия (бог света). Он добрый повелитель этого царства, проявляющийся в четырёх формах: Божество, Свет, Сила, Мудрость. Иногда он соотносится с зороастрийским Зерваном Акараном. Бог в манихействе имеет четыре воплощения, четыре свои свойства да и изображается четырехликим ( вновь вспоминаем Дудко и его аналогии с Брахмой и Свентовитом). В царстве света царят абсолютный мир и гармония. Мир этот не пуст, он населен некими сущностями, «низшими божествами», призванными славить своего создателя. Животворное дыхание проносится по небесным равнинам, где сладкий нектар течет в вечность. Иными словами очередная утопия, «страна Лимония», которую любая белосветная идеология противопоставляет «греховному» реальному миру.
В царстве смерти (зла, материи) правит царь тьмы, в целом продолжающий образ зороастрийского Ангро-Манью. Область тьмы поделена на пять миров - мир дыма, населенный двуногими демонами, мир огня - четвероногими, мир ветра - крылатыми, мир воды - плавающими и мир тьмы - пресмыкающимися. Каждый из этих миров управляется архонтом-правителем, имеющим облик соответственно демона, льва, орла, рыбы и дракона. Из иных источников можно понять и так, что «Князь мрака» служит своего рода общим обозначением этих пяти архонтов (некоторые источники описывают его как «пятиобразное» существо с головой льва, телом дракона, хвостом рыбы, крыльями птицы и ногами осла). Момент, кстати, немаловажный - то самое «нечто», что послужило прообразом всех темных богов и демонов, совсем не обязательно должно быть «кем-то» в единственном числе. Вполне возможен и некий «демонический синклит» или даже «раса демонов». Есть уровни на котором понятия «единичности» и «множественности» сливаются ( к «противоположному лагерю» это также относится в полной мере).
Но вернемся к манихейству. Жители мира материи бьются друг с другом, носятся по кругу в диком неистовстве- то есть там идет бурление жизни свойственное реальному миру. В этом круговороте обитатели тьмы однажды достигают верхнего предела, где тьма граничит со светом. Когда князь тьмы и его воинство взглянули на мир света, их охватила непреодолимая страсть к этому прекрасному и великолепному царству( любые белосветники уверены, что их утопия нужна и важна каждому). В итоге демоны тьмы прекращают междоусобицу и нападают на светлое царство, от чего то испытывает опасное сотрясение. Так происходит манихейское «грехопадение».
Чтобы дать отпор силам тьмы. Отец света "вызывает" два духовных начала - Мать жизни и Первочеловека (в некоторых источниках - Ормизд); термин "вызывать, вызов" очень специфичен для манихейства, не допускающего для царства света самой идеи рождения как чего-то плотского и связанного с отношениями полов. Первочеловек, небесный прототип Адама, сам "вызывает" пятерых сыновей, они же пять светоносных богов или пять элементов (свет, ветер, огонь, вода и что-то подобное эфиру) в их дематериализованной форме, в отличие от пяти тёмных материальных элементов царства тьмы. Первочеловек и его сыновья вступают в сражение с силами тьмы, которые сначала имеют перевес, поглощая какую-то часть света. Тогда Отец света "вызывает" три других светоносных существа ("второй вызов") - Друга света, Великого зодчего, будущего устроителя рая, и Живого (Жизненного) духа (Михрйазда). Друг света освобождает Первочеловека и его пятерых сыновей от пут тьмы, а Живой дух и Мать жизни возвращают их на небо.
Тем не менее, в результате борьбы и временного пленения свет оказался смешанным с тьмой, и Отец света, чтобы освободить светлые элементы от примеси, должен сотворить видимый мир. Из шкур поверженных демонов создаются десять небес, из костей - горы, из мяса и испражнений - земли. Из освобождённой части света создаются солнце и месяц (которые высвобождают и переносят частицы света к престолу Отца света и почитаются как величайшие носители света), а также (из света, затронутого тьмой) звёзды, ветер, огонь, вода, которые приводятся в движение. Но победа ещё не является полной и окончательной. Мать жизни, Первочеловек и Живой дух умоляют Отца света сделать "третий вызов". Появляется Третий посланник, во многом сходный с иранским Митрой, и, несомненно, продолжающий его; вместе с тем Третий посланник предвосхищает уже и образ человеческого посланника сил света, самого Мани.
Появление Третьего посланника и вызванных им двенадцать дев - решающий, переломный момент манихейской космологии и эсхатологии как поля битвы света и тьмы. Третий посланник вынуждает мужских демонов тьмы извергнуть семя (от семени, упавшего на землю, происходят растения, часть семени, упавшая в море, превращается в огромное чудовище, побеждённое одним из сыновей Живого духа), а женских - нерождённое потомство (давшее начало животному миру). Растения, таким образом, изначально полны света в силу чего манихеям рекомендуется поглощать именно растительную пищу - таким образом они накапливают внутри себя свет. Своеобразная пропаганда агрессивного вегетарианства – не как очищения организма, но как святого долга. А еще очередное насилие над природой человека, существа, как не крути, всеядного.
Чтобы иметь возможность удержать хотя бы часть света, Материя (или тьма) разрабатывает хитроумный план. Она хочет сконцентрировать большую часть света в индивидуальном творении в качестве противовеса творению божественному. Для осуществления этого плана избирается мужской демон Ашкалун и демоница Намраэль. Вместе они пожирают тех уродцев, что населяют землю - соответственно мужского и женского пола, после чего вступают в связь и порождают первую пару людей, соответственно Адама и Еву. Здесь учение о греховной природе человека было доведено до логического завершения: само по себе появление человека было связано с инцестуальным соитием двух демонов, а предшествовал всей этой порнографии акт каннибализма!
Соотношение двух начал в человека не везде одинаково: если в Адаме преобладали светоносные частицы, то Ева, в полном соответствии с пониманием греховной женской природы сотворена из элементов тьмы. Светоносный Иисус, "вызванный" Отцом света, разбудил Адама от глубокого сна, изгнал охранявших его демонов и дал ему вкусить плода от древа жизни и познать добро и зло. "Ветхий" человек пресуществился в "нового", открытие истины и спасение приблизились, но окончательно они были обретены лишь с появлением последнего посланника истины - Мани. Лишь теперь человек получил возможность отделить элементы света от элементов тьмы и помочь освобождённым элементам света соединиться с самим Отцом Величия. Окончательное освобождение духа от тела, света от тьмы произойдёт в последние времена, когда свершится страшный суд и земля будет объята пламенем в течение 1468 лет. Частицы света поднимутся к небу, а материя и демоны окажутся в необъятной пропасти.
В манихейской общине верующие делились на две категории - «избранники», выбираемые в руководители манихейской церкви, и «слушатели», составляющие основное ядро верующих. Слушающим не запрещалось вступать в брак и иметь детей (не больше одного), хотя и то и другое считалось серьезным препятствием на пути к освобождению света. Избранных можно считать манихейским духовенством. Им запрещалось вступать в брак, есть мясо, пить вино, работать и приносить вред живым существам. Избранным полагалось только молиться, петь гимны и переводить книги манихейского канона. Избранные носили белые одежды, скрывающие кисти рук, и высокие белые шапки. Представлялось, что после смерти, души «избранников» сразу вознесутся в Область Света и займут там должное место в почете и славе, а души «слушателей» вынуждены будут пройти круг реинкарнации, воплотившись сперва в тела животных, а затем - растений, и только потом - в тела «избранников». Не-манихеев, разумеется, ждет вечное проклятие. То есть белосветная религия доведенная до своего логического завершения - в космогонии, ритуальной практике, запретах, предписаниях - даже в облачении духовенства и имени пророка.
«Химически чистое» белосветничество оказалось неприемлемым даже для окружавших его половинчатых версий - христианства, буддизма и зороастризма. Что естественно повлекло гонения со стороны царей и императоров, власть которых и освящали эти религии. Сам Мани, правда, какое-то время пользовался расположением персидского царя Шапура I, под покровительством которого он распространял свое учение в Персии. Однако преемник Шапура Бахрам I по требованию зороастрийских жрецов это покровительство прекратил, около 276-го года, Мани был вызван на религиозный "диспут", в результате которого с него живьем содрали кожу, сделали из нее чучело и вывесили на городских воротах.
Однако само манихейство продолжало распространяться вдаль и вширь- сочетая элементы самых разных религий, воспринимаясь самыми разными народами. За тысячу лет «учение света» распространились на огромной территории- от Китая до Франции. Пережило это учение краткое возрождение и в самом Иране во время правления шаханшаха Кавада (488-531). На этот раз религиозная "реформа" была связана с именем бывшего зороастрийского жреца, человека знатного происхождения, Маздака. Он творчески развил учение Мани, обогатив его "социальной доктриной", которая вкратце звучит так: богатство есть зло. Ничего нового - что-то подобное, как мы знаем, проповедовалось и в раннем христианстве. Однако Маздак имел возможность перейти от теории к практике. Рецепт борьбы со злом был предельно прост: нужно все отнять и разделить- имущество, деньги, женщин. Подобные идеи обеспечили Маздаку (и стоявшему за ним Каваду, который сделал проповедника своим премьер-министром) поддержку люмпен-пролетариата против аристократических родов, с которыми боролся шаханшах. Сорок лет, пока маздакизм был официальной религией Ирана, прошли под знаком террора: всех несогласных с проповедуемой Маздаком уравниловкой просто вырезали. Прекратить это удалось только в конце правления Кавада, когда его сын и наследник, будущий шаханшах Хосров I Ануширван, убедил отца перестать оказывать покровительство Маздаку и отдать его зороастрийским жрецам. Те в ходе очередного "диспута" доказали теоретическую несостоятельность маздакизма, повесив его основателя вверх ногами и подержав так до кровоизлияния в мозг. После чего были вырезаны и все последователи маздакизма. Однако его появление дало свои плоды в виде перенесения общих принципов белосветничества на социум и структуру общества. Раз земной мир есть порождение темных сил, значит таковым является и существующее социальное устройство. Эта идея неоднократно всплывала у радикальных сект Средневековья и Нового времени, провозглашавших своего рода «протокоммунизм». Эта же идея перешла и в более поздние идеологии, формально не связанные с религией, порой даже противостоящие ей- но опирающиеся на те же установки. Как в «Интернационале»:

«Весь мир насилья мы разрушим, до основанья, а затем…».

«Мир насилья»- этот самый реальный и гнусный мир, в котором, как известно, насилие в разных его формах встречается на каждом шагу. Ему противопоставляется прекрасный «новый мир», где «кто был ничем, тот станет всем». Яростный материализм и воинствующий атеизм при ближайшем рассмотрении оказывается лишь шелухой, а наукообразная фразеология призвана замаскировать все те же утопические мечтания, основанные на отрицании реального мира.

«…настаивая на научном характере своей доктрины, марксисты не могли строить просто элементарную гностику, пусть даже и перевернутую. Более того, опять же исходя из того, что за материей закреплено негативное, сатанинское и тому подобное начало, они были вынуждены материю унизить. Ищется то, что материю унижает и что требует спасения. Материю унижает собственность. Собственность на материю превращает известную материю в ненавидимый, презираемый, несакральный объект. Поэтому ставится задача одухотворения материи, превращения ее в достояние некоей общей целостности. ….выстраивается сакральная, священная история человечества, где мы находим и свой первородный грех – разделение труда, приводящее к возникновению частной собственности. И тогда какая задача может стоять перед революционным пролетариатом, свободным от материи? Сделать мир чистым явлением духа, связанным с материей своим соприкосновением с орудиями и средствами производства, но свободным от обладания ими. В этом случае пролетариат должен принести в мир освобождение от собственности и тем самым спасти дух из темницы частной собственности.» (Зеев Бар-Селла. «Марксизм как нетипичное гностическое учение»)

Однако вернемся к средним векам и манихейству. О его путях на Востоке я расскажу в следующих главах, о развитии производной от манихейства секты катаров рассказывалось в «Сатанинской Хронике». Посмотрим, как это учение оказывало влияние на славянские земли вообще и Русь в частности.
Манихейство было весьма пластичной сектой, легко приспосабливающимся к существующим в той или иной стране религиозным традициям. В различных обличьях оно продолжало пускать многочисленные боковые побеги прораставшие то тут то там– массалитов Армении, павликан Малой Азии. Учение последних в свое время попало на Балканы и, смешавшись с местными славянскими верованиями, породило движение богомилов. Подобно гностикам, богомилы верили в двух богов – Высшего Отца и двух его сынов, из которых младший владеет небесным, духовным, а старший – земным, телесным. Старший сын, идентичный, по-видимому, гностическому демиургу (Яхве), у богомилов прямо назван Сатанаилом. Именно Сатанаил сотворил моря и океаны, создал растения и животных. Он же сотворил и тело Адама, но дать ему живую душу не смог. Вот почему он обратился с просьбой к Отцу, чтобы тот послал божественное дыхание для оживления человека. При этом он говорил, что он будет властвовать над телесной природой человека, а Отец над духовной и что человек своей духовной природой заменит Отцу падших ангелов. Однако затем Сатанаил решил совсем покорить себе род человеческий. Для этого он вошел в Змея, соблазнил Еву и произвел от нее Каина и его сестру Каломену. Богомилы отрицали все церковные таинства, отрицали святость икон, а крест считали достойным проклятия, ибо он послужил орудием казни Христа. О «святых мощах» они говорили, что при них сидят демоны и творят ложные чудеса для соблазна людей. Богомилы отвергали также и все молитвы, кроме "Отче наш". Сохранялись и все «родимые пятна» манихейства: богомилы не ели мясного, не пили вина, не признавали брака. Богомилы клеймили богачей и призывали народ к пассивному неповиновению властям. Успехи движения богомилов можно объяснить оскорбленным религиозным чувством верующих, связанным с церковной роскошью и разложением духовенства, а также ненавистью болгарских крестьян к землевладельцам – тем более, византийским ставленникам (Болгария в то время была под властью Византии). Естественно все это вызвало столь же резкую реакцию византийских властей, как и персидских несколькими веками раньше.
Наряду с влиянием богомильства в Западной Европе оно начало распространяться и в Киевской Руси примерно с начала Х века, когда Русь вступила в экономические отношения с Византией и средневековой Болгарией, и через болгарские земли начали проходить русские торговцы. Особенно укрепились связи между болгарами и русскими с крещением Руси в 988 году. Из Болгарии начался постоянный приток книг религиозного и светского содержания. Среди этих книг были не только произведения официальной литературы, предназначенные для нужд церкви, но и сочинения народного характера, с апокрифическим и даже еретическим содержанием, возникавшие в Болгарии, прежде всего в связи с учением богомилов. Сочинения такого рода были написаны на понятном языке, и это создавало условия для сильного воздействия на народное сознание.
Итак, с юга приходило учение, главной идеей которого было, что мир создан злым, «черным» богом, что высший бог находится в неких запредельных сферах и не имеет отношения ко всему безобразию, что творится на земле. Ирония судьбы была в том, что подобные идеи были уже хорошо знакомы славянам из их собственного язычества. «Единственная» разница состояла в том, что богомилы проповедовали резкое неприятие подобного положения дел, а язычество его вполне принимало, логическим следствием чего, в частности, стал развитый культ Темного Бога. Тем не менее, в целом картина мира была схожей, тем более, что ставшее государственной религией Руси православие одинаково негативно относилось как к язычникам, так и к еретикам. В итоге для вчерашнего язычника, зачастую простолюдина, не искушенного в теологических тонкостях, обе картины мира смешивались воедино, порой до степени неразличения. Из смеси еретических, языческих и официально-христианских представлений и стала, наконец, формироваться традиция почитания Дьявола на Руси.
Среди могил унылых и безвестных
Я принесу чудовищный оброк
Тебе, о страх земной, подземный рок
И бич небесный!

Ответить

Вернуться в «Сайт»