Религиозные сожжения на Руси.

Все, что связано с историей. Исторические факты, статьи, очерки и т.д .
Ответить
Аватара пользователя
Roland
Близкий к Тьме
Сообщения: 813
Зарегистрирован: Ср авг 26, 2009 15:53
Пол: Мужской
Откуда: Минск

Религиозные сожжения на Руси.

Сообщение Roland » Вс июн 08, 2014 15:04

Одним из первых достоверных случаев казни по судебному приговору в отечественной истории может считаться сожжение 4 волхвов в Новгороде в 1237 г. Осуждённые обвинялись в наведении порчи на людей и скот, осуждены они были с санкции архиепископа. Казнь была осуществлена без особых затей - колдунов связали и бросили в разведённый костёр точно дрова.
Надо сказать, что к тому времени существовал и альтернативный способ сожжения, посредством прибивания осуждённого к деревянной стене, которая после этого поджигалась. Известно, что такой казни добивались в отношении монаха Авраамия жители Смоленска, заподозрившие его в ереси. Однако, такой приговор вынесен не был и монах остался жив.
В 1284 г. в третьей редакции "Кормчей книги", представлявшей собой свод административных и уголовных законов, впервые появилась такая любопытная норма, как сожжение еретических книг на голове осуждённого еретика. Впоследствии норма эта несколько трансформировалась - еретикам при отсутствии крамольных книг сжигали на головах берестяные шлемы. Известно, что такая казнь имело место в Новгороде в 1490 г., причём двое осуждённых, несмотря на сильные ожоги, остались живы, хотя и сошли с ума.
Существовала и ещё одна, специфически русская, разновидность сожжения заживо, которая именовалась "сожжением в срубе". В этом случае приговорённого помещали в специально построенную легкую деревянную конструкцию, заполненную паклей, смолой, берестой, ветошью и пр. легкогорючими материалами. Иногда осужденного опускали внутрь "сруба" сверху ( в этом случае постройка не имела крыши и изготавливалась в виде обычной бревенчатой загородки ). Известны случаи, когда связанного смертника бросали внутрь уже подожженного сруба. Может показаться удивительным, но такой способ казни следует признать одним из самых гуманных. Как известно, в условиях сильного задымления даже взрослый человек теряет сознание очень быстро - для этого достаточно провентилировать лёгкие восемью-двенадцатью литрами воздуха, это всего 2-3 вдоха. Можно не сомневаться в том, что помещённые в сруб люди теряли сознание до того, как к ним подбирался огонь и не чувствовали мучений.
Трудно объяснить происхождение такой специфической традиции как "сожжение в срубе" ; во всяком случае смертника помещали внутрь этого сооружения отнюдь не для того, чтобы тот сначала угорел и потерял сознание. Палачей меньше всего заботило то, будет ли умирающий в сознании в момент своей гибели. Видимо, срубы изготавливались для того, чтобы зрители не могли видеть как огонь пожирает человеческое тело. Мужество погибающих могло произвести на толпу совсем не то впечатление, которое желали бы произвести устроители казни.
Законодательные уложения практически всех русских княжеств 14-15 вв. сходились в том, что смертной казни через сожжение подлежат волхвы ( колдуны ), активные еретики ( т.е. лица, ведущую антиправославную пропаганду, но не являющиеся иностранцами или инославными священниками ), а ткаже преступники, повинные в разграблении церковного имущества.
Из известных приговоров той поры можно назвать казнь через сожжение 12 женщин в Пскове в 1411 г. Осуждённые обвинялись в колдовстве, вызвавшем голод в городе и окрестных районах. Через 33 года в подмосковном Можайске была сожжена "за ведовство" боярыня Мамонова.
Пожалуй, самая массовая в отечественной истории казнь через сожжение имела место в 1504 г. во время борьбы с ересью жидовствующих. Собственно, она явилась заключительным аккордом этой борьбы. Поимённо известны 8 сожжённых тогда людей, но в летописях содержится указание на то, что казнённых было больше ( точное число никем из летописцев не называлось ). Можно предположить, что осуждённых достигало 15-20 чел.
Традиционно на Руси со времен Иоанна Васильевича Грозного к сожжению приговаривали за преступления "по делам веры" и чернокнижие ( обвинение в разграблении церковного имущества с той поры не влекло угрозу сожжения заживо ). Разного рода еретики, отступники, лжеучителя, колдуны имели реальный шанс попасть в огонь. Причем порядок исполнения смертного приговора не имел четко устоявшегося регламента ( в отличие, скажем, от более традиционного в тогдашней Руси четвертования или обезглавливания ), что само по себе прямо свидетельствует об экзотичности сожжения.
Известно, что в 1569 г. за за попытку еретического переосмысления православных норм ( употребление в пост телятины ) были казнены 3 человека. Через несколько лет - в 1575 г.- в Новгороде были сожжены 15 колдуний.
О казни в 1589 г. в Москве двух еретиков - мужа и жены - упомянул в своих записках английский посол Флетчер. Казнь была совершена в "маленькой доме", т.е специально врзведёном срубе.
И в последующие годы сожжения по постановлению судебной власти имели на Руси характер эпизодический. В 1605 г., например, был казнён стрелецкий голова Смирной-Маматов, перебежавший в Кызылбаш и принявший там мусульманство. Возвращённый в пределы Московского Царства, Смирной-Маматов по царскому указу подвергся пыткам, после чего был облит нефтью и подожжён.
Следующий достоверно установленный случай сожжения относится к 1647 г. Тогда в городке Шацке были казнены Ивлевы ( муж и жена ), сознавшиеся в наведении порчи на нескольких горожан, впоследствии скончавшихся. Чета колдунов передавал своим жертвам одежду покойников, т.е. вполне возможно, что обвинение этих людей было оправданным ( одежда могла явиться источником заразной болезни, кроме того, посредством вымоченной в растворе мышьяка одежды вполне можно причинить тяжёлый вред здоровью. Такой способ отравления в те времена уже был хорошо известен. Вообще же, к обвинениям в колдовстве, коими кишит криминальная история европейской цивилизации, не следует относиться пренебрежительно - многие колдуны действительно могли причинять вред окружающим в силу хорошего знания химии, ботаники и медицины ). Согласно царскому указу Ивлевы были помещены в сруб, обложены соломою и сожжены живьём.
В срубах были сожжены такие известные исторические личности как протопоп Аввакум с тремя своими сподвижниками ( это произошло 1 апреля 1681 г. в городке Пустозерске ) и протестантский проповедник Квирин Кульман ( 1691 г., Москва ). Здесь необходимо некоторое отступление : именно к Аввакуму восходит тезис о "крещении огнем", на базе которого оформилось учение еретической изуверской секты, известной как "самосожигатели" ( или самосожженцы ). Постулат Аввакума "да не погибнут во зле духом своим, собирающиеся во дворы с женами и детками и сожигахуся огнем своею волей" обрел с течением времени силу догмата. Для последователей этого учения, занимавших по отношению к государственным властям и Православию позицию негативно-агрессивную, гибель посредством самосожжения рассматривалась как неизбежность и планировалась изначально. Обычно самосожженцы, совершив какие-то противоправные действия - например, изгнав из прихода православного священника - в ожидании грядущих репрессий топили своих детей и запирались в молельном доме. При появлении солдат или полиции сектанты разводили огонь, даже не вступая в переговоры с представителями власти.
"Самосожигатели" наряду с хлыстами и скопцами принадлежали к самым изуверским, человеконенавистническим сектам, отпочковавшимся от течения старообрядцев. Их появление можно рассматривать как крайнюю форму реакции верующих на никоновскую реформу Православия и последовавшие через несколько десятилетий реформы Петра Первого.
Атрибутика секты полностью соответствовала старообрядческой, потому-то "самосожженцев" обыкновенно и принимали за староверов. Гибель людей в горящих избах и церквах воспринималась современниками как трагедия, вызванная действиями властей. Такой взгляд, получивший известное распространение в художественной и исторической литературе восходит к историку Г. В. Есипову. Но согласиться с ним никак нельзя. Такого рода гибель людей не есть казнь. Православные священники, внимательно изучавшие историю раскола и хорошо знакомые с идеологией изуверских сект, убедительно это доказали ( например, Митрополит Тобольский Игнатий, задокументировавший два случая самосожжения сектантов ).
Сожжение в срубе было отнюдь не единственной формой казни в огне. Уже при Петре Первом отечественные судьи стали практиковать европейский "тальон" - принцип особого наказания той части тела, которой преступник совершал свое деяние ( т. е. чем грешил, тем и должен был поплатиться ). В современной юридической науке не осталось ничего, похожего на принцип "тальона", а между тем практически во всех европейских странах в разное время действовали подобные нормы. В 1714 г. некий Фома Иванов ( видимо, сумасшедший ) был сожжен за гнусное богохульство : на глазах нескольких свидетелей он разрубил топором икону. К Иванову применили принцип "тальона" : сначала была сожжена его правая рука с зажатым в ней топором и только после этого был разведен огонь под ногами смертника. Несколько позже - в 1722 г. - аналогично был казнен другой преступник, вина которого состояла в том, что он ударом палки во время крестного хода выбил из рук епископа икону. Описание этой казни оставил камер-юнкер Ф. Берхгольц ; из его воспоминаний известно, что рука преступника, обмотанная просмоленной тряпкой, горела 7-8 минут, во время которых смертник не издал ни единого стона.
Остается упомянуть, что в обоих случаях сожжения осуществлялись не в срубах, а на кострах.
Аша — это закон вселенской гармонии, истина, правда, добро. Друдж — это антитеза Аши, буквально: ложь, разрушение, деградация, насилие, грабёж.

Все люди делятся на две категории: ашаваны (приверженцы Аши, праведные, те, кто стремится нести миру добро) и друджванты (лживые, несущие миру зло).

Аватара пользователя
Roland
Близкий к Тьме
Сообщения: 813
Зарегистрирован: Ср авг 26, 2009 15:53
Пол: Мужской
Откуда: Минск

Re: Религиозные сожжения на Руси.

Сообщение Roland » Вс июн 08, 2014 15:06

22-я глава Соборного уложения 1649 г., описывавшая виды смертных приговоров, по сравнению с предшествующей эпохой несколько сузила применение казни через сожжение. "Уложение" предусматривало сожжение только для одного вида преступлений - перехода в мусульманство. Т. е. сожжения, упомянуты выше, явились следствием расширительного толкования понятия "преступление против Веры". Вместе с тем упомянутые случаи явственно указывают на то, что решения о применении смертной казни в виде сожжения заживо принимались на самом высшем уровне, т. е. с ведома ( или по указанию ) Монарха ( Тут, видимо, необходимо некоторое пояснение : Император сам по себе являлся источником права, другими словами, он собственной волей формировал правовое поле государства. И Монарший приговор невозможно было ограничить ссылкой на то, что он противоречит Соборному Уложению. Именно поэтому стало возможным осуществять сожжения людей за преступления, не предусмотренные Соборным Уложением. )
На этом не зря нами сделан акцент ; многие чудовищные казни, совершенные в начале 18-го столетия, напрямую связаны с личностью Петра Первого. Если точнее - с патологиями этого Императора. Именно поэтому приговоры, кажущиеся обыденными для той поры, сравнительно редки до и после времени Его правления ( а некоторые прямо-таки исключительны, например, посажения на кол или распиливание деревянной пилой, а ведь было и такое !).
Но сожжения в срубах или в кострах были не единственными видами казни в огне. На Руси существовал и такой самобытный вид казни как "копчение". Своим происхождением, очевидно, "копчение" восходит к порке горящими вениками - была такая традиционая пытка в русских застенках 16-17-го веков. Пороли горящими вениками не досмерти, но мучения доставляли ужасные. Некая "светлая палаческая голова" догадалась усовершенствовать процесс сожжения - ведь если человеческое тело не помещать в открытый огонь, а поместить рядом, то мучения смертника значительно растянутся !
Очевидно, казнь посредством копчения во всем повторяла всем известную технологию термической обработки пищевых продуктов. Из описания казни раскольников Григория Талицкого и Ивана Савина, свершившейся в 1700 г., известно, что приговоренные были подвешены над костром таким образом, что языки пламени их не достигали, но горячий дым обжигал тела. Для усугубления страданий умирающих в костер были добавлены травы, дававшие очень едкий дым. От жара костра постепенно сгорели волосы смертников, полопалась кожа на теле и выступил подкожный жир. Люди при этом оставались в сознании и были способны говорить. Иван Савин, не вынеся страданий, объявил о своем раскаянии ; священник отпустил ему грехи, после чего осужденный был обезглавлен. Григорий Талицкий, бывший раскольничьим законоучителем, проклял своего слабого последователя и сохранил твердость духа до конца. Его смерть растянулась более чем на семь часов.
В 1738 г. юстиц-коллегия рассматривала дело капитана-лейтенанта флота Возницына, переменившего православную веру на иудейскую под влиянием проповедей еврея Боруха Лейбова. Подробности этого расследования, к сожалению, неизвестны; о нем можно судить только на основании приговора, опубликованного в Полном Собрании Законов Российской Империи за N 7612. И Возницын, и его теологический учитель были приговорены к беспримерному наказанию - сожжению заживо, которое и было осуществлено в Петербурге на Выборгской стороне. Это первый достоверный случай сожжения пресупников в истории России. В назначении исключительного по своей жестокости наказания явно прослеживается тенденция, характерная для европейского правосудия, а именно : осуждение на смерть в огне лиц, совершивших преступления против веры. Огонь в понимании судей был призван символизирать собою пламень геенны огненной, а жуткая зрелищность казни - произвести должное впечатление на общественное сознание.
В том же 1738 г. за тысячи километров от северной столицы розыгралась другая драма, которую никак нельзя обойти молчанием в настоящем повествовании.
В те времена большая территория, примыкавшая к Уралу, была населена племенами башкир, пытавшимися игнорировать власть русской администрации и промышлявших набегами на русские поселения, захватом заложников, поджогами лесов и полей и пр. Границы Российской Империи уже давно были отодвинуты к Амуру и Камчатке, а в самой их середине существовал очаг напряжения, во многом напоминавший нынешнюю Чечню.
Власть в огромном регионе Южного Урала и верховьях реки Яик была сосредоточена в руках Главной Горной канцелярии, которую отчасти можно считать аналогом Ост-Индийских компаний Англии и Голландии. Край жил интересами рудников и металлургических заводов, а поскольку вредительство башкир мешало их работе, то Главная Горная канцелярия весьма деятельно их усмиряла.
Арсенал властей был весьма обширен: от казней, телесных наказаний и обращения в крепостную зависимость, до подкупа и взятия заложников. Кроме того, одной из традиций русской администрации тех лет на Урале было полное прощение виновного в случае принятия им православия. Правда, следует оговориться, что это правило не распространялось на бандитов, повинных в убийстве людей. Все башкиры, принимавшие православие, предупреждалисьо том, что отречение от него и возврат к исламу будет рассматриваться как тягчайшее преступление и прощен не будет.
К 1738 г. волнения, разгоревшиеся было за три года до того, были практически подавлены. Во многом это случилось благодаря действительному тайному советнику Василию Никитичу Татищеву, деятельному администатору, ученому - историку, возглавлявшему в ту пору Главную Горную канцелярию. Он деятельно вникал во все мелочи хозяйствования, принимал на себя решение серьезных и ответственных задач и своим темпераментом, всем складом своей широкой натуры вполне соответствовал духу того времени.
Нетрудно догадаться, что освобождение от наказания в случае принятия православия, служило серьезным стимулом для разного рода хитрецов демонстративно принимать крещение, а после освобождения из - под стражи - возвращаться к мусульманству. Информация о том, что те или иные башкирские семьи отказывались от пастырского окормления и возвращались к вере предков, стала к 1738 г. все чаще поступать в канцелярию Василия Татищева. Тот повелел разобраться в ситуации и учинить строгое расследование по каждому из этих случаев, чтобы исключить их повторение впредь.
Согласно этому приказу из городка Мензелинск, в котором находилось тогда представительство Главной Горной канцелярии, 11 марта 1738 г. полковнику Арсеньеву, командиру Сибирского драгунского полка, было отправлено предписание о конвоировании для проведеня следствия одного из таких башкир - некоего Тойгильды Жулякова. Арсеньев с драгунской командой выехал в Теченскую слободу, где и задержал Жулякова и трех его старших сыновей - 16 - ти , 14 - ти и 12 - ти лет. Любопытно, что ни жены Тойгильды, ни его младшего сына там не оказалось - они находились в составе бандитской шайке, прятавшейся в местных лесах.
Расследованием всех случаев отказа от православной веры занимался майор Угримов. К нему - то в Екатеринбург и отправил полковник Арсеньев задержанных. Для конвоирования были выделены 2 гренадера из состава полка. Тойгильду Жулякова и его старшего сына Якшигуля сковали цепями и посадили к колодки, двух младших сыновей - из соображений гуманности - везли нескованными и даже несвязанными. Перевозили задержанных на двух крестьянских телегах, которые вместе с возницами - русскими крестьянами были реквизированы администрацией края в счет положенного оброка.
В таком составе конвой отправился в Екатеринбург и 10 апреля 1738 г. был уже в 30 километрах от города, около русского села Бобровского. Тут произошел следующий инциндент : Тойгильда Жуляков, незаметно расцепив колоду, сумел освободить руки. Пользуясь тем, что уже начинало вечереть и в сумерках гренадеры не могли достаточно бдительно наблюдать за ним, Тойгильда расцепил и половинки колоды, в которой находился его старший сын. Подождав, пока к телеге, в которой они сидели, приблизился один из конных гренадеров ( по фамилии Трапезников ), Тойгильда выхватил из - за армяка сидевшего к нему спиной возницы топор и ударил им по ноге гренадера. По счастливой случайности удар пришелся по стремени, а потому Трапезников не был травмирован, но лошадь под ним шарахнулась и упала.
Башкиры повскакали с телег и бросились врассыпную, благо до леса было недалеко.
Второй гренадер - Казаков - стал преследовать бегущего Тойгильду. Догнав его, Казаков спешился и предложил бандиту сдаться. Примечательно, что вооруженный гренадер не спешил применять оружие, хотя после нападения на товарища имел все основания убить Тойгильду Жулякова на месте.
Башкир бросился с топором на гренадера, завязалась напряженная рукопашная схватка, в ходе которой Жуляков смог перерубить правую руку Казакова.
Трудно сказать как долго и с каким бы успехом продолжалась эта борьба, если бы на помощь Казакову не подоспел Трапезников. Обнажив тесак, он пригрозил снести голову Жулякову, если тот не прекратит борьбу. Тесак с шириной лезвия 10 см. показался бандиту достаточно внушительным инструментом и тот сдался. Жулякова опять засадили к колоду и гренадеры велели ему вызвать из леса убежавших сыновей; Тойгильды принялся их пдзывать, но на его крик вышел один только Якшимбай ( младший сын ).
Гренадеры довезли пленников до села Бобровского, в котором рассказали о происшествии. По команде сельского старшины местные крестьяне принялись прочесывать окрестные леса и в течение вечера и последующей ночи к ним присоединились крестьяне других деревень. Утром крестьянами деревни Косулинская был пойман и возвращен в руки гренадер старший из беглецов - 16 - летний Якшигуль Жуляков.
Розыски в окрестных лесах были продолжены, причем с немалым рвением со стороны крестьян, поскольку они боялись появления башкирских бандитов. Последние были известны не только своими прямыми нападениями на русских, но и разнообразным вредительством : порчей источников воды, поджогами лесов и пр. В конце - концов крестьяне деревни Колюткиной , расположенной в 23 км. на юго - восток от Екатеринбурга, поймали и последнего беглеца - 14 - летнего Кутлумбая. Произошло это 24 апреля 1738 г.
Тойгильды Жуляков по прибытии в Екатеринбург был доставлен на допрос к майору Угримову. Свой отказ от православия арестованный объяснил тем, что бандиты держали в заложниках его жену Азакбику и младшего сына Мухомбетема и постоянно грозили расправиться с ними. Любопытно, что в то же самое время два других сына Жулякова - 10 - летний Мергин и 8 - летний Алкей - находились в услужении у воеводы Исетской провинции, т. е. тоже были своего рода заложниками , но только у русской администрации. За сыновей, находящихся у русских, Тойгильда почему - то совсем не боялся, а вот за жену младшего сына - очень переживал. До такой степени, что даже решил обратно перейти в мусульманство.
Майор Угримов представил протокол допроса на ознакомление Начальнику Главной Горной канцелярии Татищеву. Василий Никитич уже получил рапорт о попытке бегства Жулякова и его нападении на гренадер, так что ознакомившись с его допросом, очевидно, не поверил ни единому слову. Татищев отреагировал на случившееся очень жестко, наложив такую резолюцию : "Татарина Тойгильду за то, что, крестясь, принял паки махометанский закон - на страх другим, при собрании всех крещенных татар сжечь <...>". Как высший начальник на всей огромной территории южного Урала Василий Татищев имел полную власть над жизнью и смертью всех подданных Российской Империи, проживавших в этих местах.
Беспримерная казнь свершилась 20 апреля 1738 г. Все башкиры, каких удалось розыскать в Екатеринбурге и его окрестностях, были доставлены к месту сожжения Тойгильды.
В указе по Главной Горной канцелярии за подписью Татищева вина Тойгильды Жулякова была сформулирована следующим образом: "<...> ты, крестясь в веру греческого исповедания, принял паки махометанский закон, и тем не только в богомерзкое преступление впал, но яко пес на свои блевотины возвратился, и клятвенное свое обещание, данное при крещении, презрел <...>" Публичное зачитывание этого указа, а также последовавшая за этим казнь Жулякова, были призваны произвести устрашающее впечатление на башкир и доказать им, что администрация края не потерпит ложного принятия христианской веры.
Дети казненного Жулякова были обращены в крепостную зависимость и по распоряжению Татищева вместе с обозом Екатеринбургского монетного двора ( т. е. под крепким конвоем ) отправлены в Москву. Очевидно, для продажи на рынке. Далее следы Якшигуля, Кутлумбая и Якшимбая Жуляковых теряются.
Более история России не знает случаев казни преступников посредством сожжения.

http://murders.ru/fire_eto_ogon.html
Аша — это закон вселенской гармонии, истина, правда, добро. Друдж — это антитеза Аши, буквально: ложь, разрушение, деградация, насилие, грабёж.

Все люди делятся на две категории: ашаваны (приверженцы Аши, праведные, те, кто стремится нести миру добро) и друджванты (лживые, несущие миру зло).

Ответить

Вернуться в «История»