Китайская мифология

(Китай, Япония и другие)
Ответить
Аватара пользователя
Iss
Иерарх
Сообщения: 6703
Зарегистрирован: Пн ноя 12, 2007 19:10
Пол: Мужской

Китайская мифология

Сообщение Iss » Вт июн 10, 2008 18:12

Китайская мифология, совокупность мифологических систем: древнекитайской, даосской, буддийской и поздней народной мифологии. Древнекитайская мифология реконструируется по фрагментам древних исторических и философских сочинений («Шуцзин», древнейшие части 14-11 вв. до н. э.; «Ицзин», древнейшие части 8-7 вв. до н. э.; «Чжуаньцзы», 4-3 вв. до н. э.; «Лецзы», 4 в. до н. э.- 4 в. н. э.; «Хуайнаньцзы», 2 в. до н. э.; «Критические суждения» Ван Чуна, 1 в. н. э.). Наибольшее количество сведений по мифологии содержится в древнем трактате «Шань хай цзин» («Книга гор и морей», 4-2 вв. до н. э.), а также в поэзии Цюй Юаня (4 в. до н. э.). Одна из отличительных черт древнекитайской мифологии историзация (эвгемеризация) мифических персонажей, которые под влиянием рационалистического конфуцианского мировоззрения очень рано начали истолковываться как реальные деятели глубокой древности. Главнейшие персонажи превращались в правителей и императоров, а второстепенные персонажи - в сановников, чиновников и т. п. Большую роль играли тотемистические представления. Так, иньцы, племена и считали своим тотемом ласточку, племена ся - змею. Постепенно змея трансформировалась в дракона (лун), повелевающего дождём, грозой, водной стихией и связанного одновременно с подземными силами, а птица, вероятно, в фэнхуан - мифическую птицу - символ государыни (дракон стал символом государя).
Миф о хаосе (Хуньтунь), являвшем собой бесформенную массу, по-видимому, относится к числу древнейших (судя по начертанию иероглифов хунь и тунь, в основе этого образа лежит представление о водном хаосе). Согласно трактату «Хуайнаньцзы», когда не было ещё ни неба, ни земли и бесформенные образы блуждали в кромешной тьме, из хаоса возникли два божества. Представление об изначальном хаосе и мраке отразилось и в термине «кайпи» (букв. «отделение» - «начало мира», которое понималось как отделение неба от земли).
В «Хронологических записях о трёх и пяти правителях» («Сань у ли цзи») Сюй Чжэна (3 в. н. э.) говорится, что небо и земля пребывали в хаосе, подобно содержимому куриного яйца. Отделение неба от земли происходило по мере роста Паньгу, с которым связывается и происхождение явлений природы: с его вздохом рождается ветер и дождь, с выдохом - гром и молния, он открывает глаза - наступает день, закрывает - наступает ночь. Когда Паньгу умирает, его локти, колени и голова превращаются в пять священных горных вершин, волосы на его теле - в деревья и травы, паразиты на теле - в людей. Миф о Паньгу свидетельствует о наличии в Китае характерного для ряда древних космогонических систем уподобления космоса человеческому телу и соответственно о единстве макро- и микрокосма (в период поздней древности и средневековья эти мифологические представления закрепились и в других областях знаний, связанных с человеком: медицине, физиогномике, теории портрета и т. п.). Более архаичным в стадиальном отношении следует признать, видимо, реконструируемый цикл мифов о прародительнице Нюйва, которая представлялась в виде получеловека-полузмеи, считалась создательницей всех вещей и людей. Согласно одному из мифов, она вылепила людей из лёсса и глины. Поздние варианты мифа связывают с ней и установление брачного ритуала. Если Паньгу не творит мир, но сам развивается вместе с отделением неба от земли (лишь средневековые гравюры изображают его с долотом и молотком в руках, отделяющим небо от земли), то Нюйва предстаёт и как своеобразный демиург. Она чинит обвалившуюся часть небосвода, отрубает ноги гигантской черепахе и подпирает ими четыре предела неба, собирает тростниковую золу и преграждает путь разливу вод («Хуайнаньцзы»).
Можно предполагать, что Паньгу и Нюйва изначально входили в различные племенные мифологические системы, образ Нюйва возник либо в юго-восточных областях древнекитайских земель (немецкий исследователь В. Мюнке), либо в районе культуры Ба в юго-западной провинции Сычуань (американский учёный В. Эберхард), а образ Паньгу - в южнокитайских областях. Более широкое распространение имели предания о культурном герое Фуси, по-видимому, первопредке племён и (Восточный Китай, нижнее течение реки Хуанхэ), которому приписывалось изобретение рыболовных сетей, гадательных триграмм. Он научил людей охоте, рыболовству, приготовлению пищи (мяса) на огне. Будучи первоначально культурным героем племён и, тотемом у которых была птица, Фуси, возможно, представлялся в виде человекоптицы. Впоследствии, скорее всего к рубежу н. э., в процессе сложения общекитайской мифологической системы стал фигурировать в паре с Нюйва. На могильных рельефах первых веков н. э. в провинциях Шаньдун, Цзянсу, Сычуань Фуси и Нюйва изображаются в виде пары сходных существ с туловищами человека и переплетёнными хвостами змеи (дракона), что символизирует супружескую близость. Согласно мифам о Фуси и Нюйва, зафиксированным в начале 60-х гг. 20 в. в изустном бытовании у китайцев Сычуани, они брат и сестра, спасшиеся от потопа и затем вступившие в брак, чтобы возродить погибшее человечество. В письменных памятниках имеются лишь отрывочные упоминания о том, что Нюйва была сестрой Фуси (со 2 в. н. э.), его женой она впервые названа лишь у поэта 9 в. Лу Туна. Миф о потопе зафиксирован в литературе ранее других мифов («Шуцзин», «Шицзин», 11-7 вв. до н. э.). Предполагают, что мифы о потопе зародились у китайских племён в районе рек Хуанхэ и Чжэцзян, а затем распространились в районы современной Сычуани. Как отмечал американский синолог Д. Бодде, потоп в китайской мифологии не наказание, посланное людям за грехи (так он рассматривается лишь в современных вариантах мифа о Фуси и Нюйва), а скорее обобщённое представление о некоем водяном хаосе. Это повествование о борьбе земледельцев с наводнением в целях землеустройства и создания ирригации. Согласно записи в «Шуцзине», в борьбу с потопом вступает Гунь, который пытается остановить воды с помощью похищенной им у верховного правителя чудесной саморастущей земли (сижан). (Предположительно, в основе этого образа лежит архаическое представление о расширении земли в процессе творения космоса, вошедшее в сказание об обуздании потопа, который в мифах обычно маркирует начало нового этапа развития мира и жизни на земле.) Но побеждает потоп его сын Юй. Он занимается рытьём каналов, землеустройством, избавляет землю от всякой нечисти (очистительная функция, характерная для культурного героя), создаёт условия для земледелия. Поскольку древние китайцы представляли сотворение мира как постепенное отделение неба от земли, то в мифах есть упоминания о том, что первое время на небо можно было взобраться по особым небесным лестницам. В более поздние времена появилась иная интерпретация архаического представления об отделении неба от земли. Согласно этому варианту, верховный правитель Чжуаньсюй повелел своим внукам Ли и Чуну перерезать путь между небом и землёй (первый поднял небо вверх, а второй придавил землю книзу). Наряду с представлением о небесных лестницах и пути на небо существовали и мифы о горе Куньлунь (китайский вариант т. н. мировой горы), которая как бы соединяла землю и небо: на ней находилась нижняя столица верховного небесного владыки (Шанди). В основе этих мифов лежит представление о некой «мировой оси», которая принимает форму не просто горы, но и возвышающейся на ней столицы - дворца. Другое представление о космической вертикали воплощено в образе солнечного дерева - фусан (букв. «поддерживающее тутовое дерево»), в основе которого лежит идея древа мирового. На дереве фусан живут солнца - десять золотых воронов. Все они - дети матушки Сихэ, живущей за Юго-Восточным морем. Согласно «Хуайнаньцзы», солнце сперва купается в заводи, а затем поднимается на фусан и отправляется в путь по небу. По некоторым версиям, солнце везёт по небу в колеснице сама Сихэ. Постепенно оно приходит на крайний запад, где садится на другое солнечное дерево жо, цветы которого освещают землю (предположительно - образ вечерней зари). С представлением о множественности солнц связан миф о нарушении космического равновесия в результате одновременного появления десяти солнц: наступает страшная засуха. Посланный с небес стрелок И поражает из лука лишние девять солнц. Лунарные мифы явно беднее солярных. Если солнце ассоциировалось с трёхлапым вороном, то луна первоначально, видимо, с жабой (трёхлапой в поздних представлениях) («Хуайнаньцзы»). Считалось, что на луне живёт белый заяц, толкущий в ступе снадобье бессмертия (средневековые авторы рассматривали жабу как воплощение светлого начала ян, а зайца - тёмного начала инь). Наиболее ранняя фиксация образов лунных зайца и жабы - изображение на похоронном стяге (2 в. до н. э.), найденном в 1971 под Чанша в Хунани. Если солярные мифы связаны со стрелком И, то лунарные - с его женой Чан Э (или Хэн Э), которая похищает у стрелка И снадобье бессмертия и, приняв его, возносится на луну, где и живёт одиноко. По другой версии, на луне живёт некто У Ган, посланный туда срубить огромное коричное дерево, следы ударов топора на котором тут же зарастают вновь. Миф этот сложился, видимо, уже в средние века в даосской среде, но представление о лунном дереве зафиксировано ещё в древности («Хуайнаньцзы»). Важное значение для понимания китайской мифологии имеют представления о пяти звёздных дворцах (гун): срединном, восточном, южном, западном и северном, которые соотносятся с символами этих направлений: Тай И («великая единица»), Цинлун («зелёный дракон»), Чжуцяо («красная птица»), Байху («белый тигр») и Сюань У («тёмная воинственность»). Каждое из этих понятий было одновременно и созвездием, и символом, имеющим графическое изображение. Так, на древних рельефах кружочками изображали звёзды созвездия Цинлун и тут же рисовали зелёного дракона, Сюань У изображалось в виде черепахи, перевитой (совокупляющейся?) со змеей. Некоторые звёзды считались воплощением богов, духов или местом их обитания. Большая Медведица (Бэйдоу) и населяющие её духи ведали жизнью и смертью, судьбой и т. п. Однако в сюжетных мифологических преданиях фигурируют не эти созвездия, а отдельные звёзды, например Шан в восточной части небосклона и Шэнь - в западной. Среди божеств стихий и явлений природы наиболее архаичен бог грома Лэйгун. Возможно, он считался отцом первопредка Фуси. В древнекитайском языке само понятие «удар грома» (чжэнь) этимологически связано и с понятием «забеременеть», в чём можно увидеть реликты древних представлений, согласно которым рождение первопредков ассоциировалось с громом или громовником, «громовым драконом». Иероглиф чжэнь означал и «старшего сына» в семье. На рубеже н. э. существовали и представления о Лэйгуне как о небесном драконе. В облике изогнутого дугой дракона с головами на концах китайцы представляли и радугу. Такие изображения известны по ханьским рельефам. Судя по письменным источникам, существовало разделение на радугу-хун - дракона-самца (с преобладанием светлых тонов) и радугу-ни - дракона-самки (с преобладанием тёмных тонов). Существовали предания о чудесном зачатии мифического государя Шуня от встречи его матери с большой радугой-хун (драконом?). Ветер и дождь были также персонифицированы в виде духа ветра (Фэнбо) и повелителя дождей (Юйши). Фэнбо представлялся псом с человечьим лицом («Шань хай цзин»), по другим версиям, ассоциировался с птицей, может быть, и с кометой, а также с другим мифическим существом Фэйлянем, напоминавшим оленя с птичьей головой, змеиным хвостом, пятнистого, словно барс (поэт Цзинь Чжо, 4 в. н. э.). Мир земной в китайской мифологии - это прежде всего горы и реки (ср. средневековое слово цзяншань - «реки - горы», означающее «страна», шаньшуй - «горы - воды» - «пейзаж», и т. п.); леса, равнины, степи или пустыни практически не играют никакой роли. Графическое изображение понятия «земля» в древней письменности представляло собой пиктограмму «кучи земли», т. е. имело в основе тождество земли и горы. Духи гор характеризовались асимметрией (одноногие, одноглазые, трёхногие и т. п.), удвоением обычных человеческих признаков (напр., двухголовые) или сочетанием черт животного и человека. Страшный облик большинства горных духов свидетельствует об их возможной связи с хтонической стихией. Косвенным подтверждением этого могут служить представления о горе Тайшань (современная провинция Шаньдун) как месте обитания повелителя жизни и смерти (некий прообраз хозяина загробного мира), о нижнем мире под землёй, в глубоких пещерах, вход в которые находится на горных вершинах. Духи вод представлены большей частью как существа, имеющие черты дракона, рыбы, черепахи. Среди духов рек есть мужские (дух реки Хуанхэ - Хэбо) и женские (богиня реки Ло - Лошэнь, феи реки Сяншуй и т. п.). В качестве духов рек почитали различных утопленников; так, феей реки Ло считалась утонувшая в ней Фуфэй, дочь мифического Фуси. Основные персонажи древнекитайской мифологии - культурные герои - первопредки, представленные в древних историзованных памятниках как реальные правители и сановники глубокой древности. Они выступают как создатели культурных благ и предметов: Фуси изобрёл рыболовные сети, Суйжэнь - огонь, Шэньнун - заступ, он положил начало земледелию, рытью первых колодцев, определил целебные свойства трав, организовал меновую торговлю; Хуанди изобрёл средства передвижения - лодки и колесницы, а также предметы одежды из материи, начал устройство общественных дорог. С его именем связывают и начало счёта годам (календарь), а иногда и письменности (по другой версии, её создал четырёхглазый Цанцзе). Всем мифическим первопредкам обычно приписывалось изготовление различных глиняных сосудов, а также музыкальных инструментов, что считалось в древности чрезвычайно важным культурным деянием. В разных вариантах мифа одно и то же деяние приписывается разным персонажам. Это показывает, что связь между определённым героем и соответствующим культурным деянием окончательно определилась не сразу, что разные этнические группы могли приписывать изобретения своим героям. В древнем трактате «Гуаньцзы» огонь трением дерева о дерево добывает Хуанди, в древнем сочинении «Хэ ту» («План реки») - Фуси, а в комментариях «Сицычжуань» к «Книге перемен» и в философских трактатах («Хань Фэйцзы», «Хуайнаньцзы») - Суйжэнь (букв. «человек, добывший огонь трением»), за которым в последующей традиции и закрепляется этот важнейший культурный подвиг. Все эти культурные изобретения, кому бы из первопредков они ни приписывались, отражают далеко не самые ранние представления, так как герои мифов сами изготовляют эти предметы. Более архаичным способом их приобретения считается похищение или получение в виде дара чудесных предметов у их хозяев из иного мира. Сохранился лишь реликт одного мифа такого рода - рассказ о добывании стрелком И снадобья бессмертия у Си Ванму. Посещение стрелком И хозяйки запада, ассоциировавшегося в китайской мифологии со страной мёртвых, можно истолковать как получение в загробном мире чудесного снадобья. Это находится в согласии с характером китайского мифологического мышления и позднее с даосским учением, ставившим своей целью поиски способов продления жизни и достижения долголетия. Уже в «Шань хай цзине» есть ряд записей о бессмертных, живущих в далёких удивительных странах. Сама владычица запада Си Ванму, в отличие от других персонажей, имеющих ярко выраженные черты культурных героев, представляет собой совершенно иной тип мифического персонажа, первоначально, видимо, демонического характера. В архаических текстах она имеет явные черты зооморфности - хвост барса, клыки тигра («Шань хай цзин»), она ведает небесными карами, по другим источникам, - насылает мор и болезни. Черты барса и тигра, а также её обитание в горной пещере позволяют предположить, что она - горное хтоническое существо. Другой демонический вариант мифического героя - разрушитель космического и социального равновесия дух вод Гунгун и мятежник Чи Ю. Изображаемый в качестве антагониста - разрушителя космических устоев, зооантропоморфный дух вод Гунгун воевал с духом огня Чжужуном. (борьба двух противоположных стихий - одна из популярных тем архаической мифологии). В более позднем мифе битва многорукого и многоногого (в чём можно видеть образное отражение архаических представлений о хаосе) Чи Ю с государем Хуанди, олицетворением гармонии и порядка, изображается уже не как поединок двух мифических героев, символизирующих противоположные стихии, а как борьба за власть предводителей различных племён, описываемая как своеобразное состязание в могуществе повелителей стихий в духе шаманского поединка (в частности, духа ветра Фэнбо и повелителя дождя Юйши со стороны Чи Ю и демона засухи Ба, дочери Хуанди, на стороне отца). Засуха побеждает дождь, ветер, туман, и Хуанди как верховное божество берёт верх над Чи Ю. В целом война Хуанди с Чи Ю, типологически сходная с борьбой Зевса с титанами в греческой мифологии, может быть представлена как борьба небесного (Хуанди) с хтоническим (Чи Ю). Особое место в древнекитайской мифологии занимают образы идеальных правителей древности, особенно Яо и его преемника Шуня. Яо, как предполагает японский учёный Митараи Масару, первоначально был одним из солнечных божеств и мыслился в облике птицы, впоследствии он превратился в земного правителя. Разрозненные первоначально образы мифологии отдельных древнекитайских племён и племенных групп постепенно складывались в единую систему, чему способствовало развитие натурфилософских представлений и, в частности, различных классификационных систем, среди которых наибольшее значение имела пятеричная система - по пяти стихиям. Под её влиянием четырёхчленная модель мира превращается в пятичленную, соответствующую пяти ориентирам в пространстве (четыре стороны света+середина или центр), верховный небесный правитель осознаётся теперь уже как божество центра. В надписях на гадательных костях эпохи ШанИнь (16-11 вв. до н. э.) мы находим знак «ди», бывший своеобразным «титулом» для душ умерших правителей и соответствовавший понятию «божественный предок», «священный предок». (Этимологически сама графема «ди», как предполагает японский учёный Като Цунэката, есть изображение алтаря для жертвоприношений небу.) С эпитетом «шан» - «верхний», «верховный», «ди» означало верховного небесного владыку (Шанди). В эпоху Чжоу (11-3 вв. до н. э.) в Древнем Китае складывается ещё и культ Тянь (небо) как некоего высшего начала, руководящего всем, что происходит на земле. Однако понятия Шанди и Тянь были весьма абстрактны и легко могли замещаться образами конкретных мифических персонажей, что и происходит с оформлением представления о пяти мифических государях. Можно предположить, что зафиксированное в письменных памятниках параллельно с ним представление о саньхуан - трёх мифических государях - Фуси, Суйжэне и Шэньнуне (есть и другие варианты) это отражение иной (троичной) классификационной системы, приведшей в средние века к появлению образов трёх мифических государей - неба (Тяньхуан), земли (Дихуан) и людей (Жэньхуан). В число пяти мифических государей входили: верховный владыка центра - Хуанди, его помощник - бог земли Хоуту, его цвет - жёлтый, под его покровительством находился храм солнца, с ним были соотнесены многие созвездия центральной части неба, а также Большая Медведица, планета Тяньсин (Сатурн); повелитель востока - Тайхао (он же Фуси), его помощник - зелёный дух дерева Гоуман, ему подвластны громовник Лэйгун и дух ветра Фэнбо, созвездия в восточной части неба и планета Суйсин (Юпитер), ему соответствует весна и зелёный цвет; повелитель юга - Яньди (он же Шеньнун), его помощник - красный дух огня Чжужун, ему соответствуют различные созвездия в южной части неба, а также планета Инхосин (Марс); божество запада - Шаохао (его имя «малый светлый» противопоставлено имени повелителя востока - «великий светлый»), его помощник - белый дух Жушоу, с ним соотнесены созвездия в западной части неба и планета Тайбай (Венера); владыка севера - Чжуаньсюй, его помощник - чёрный дух Сюаньминь, под его покровительством находились храмы луны и повелителя дождя Юйши, созвездия в северной части неба, а также планета Чэньсин (Меркурий). В соответствии с пятеричной классификацией каждому из мифических владык как повелителю стороны света соответствовал и определённый первоэлемент, а также время года, цвет, животное, часть тела, например Фуси - дерево, из животных - дракон, из цветов - зелёный, из времён года - весна, из частей тела - селезёнка, из оружия - секира; Чжуаньсюю - вода, чёрный цвет, зима, черепаха, кишки, щит и т. п. Всё это свидетельствует и о появлении довольно сложной иерархической системы, где все элементы находятся в постоянном взаимодействии, и о возможности передачи одних и тех же представлений с помощью разных кодов («пространственного», «календарно-временного», «животного», «цветового», «анатомического» и т. п.). Не исключено, что в основе этой системы взглядов лежат представления о происхождении людей и космоса из первосущества. Упорядочение древних мифологических представлений одновременно шло и в плане генеалогической классификации. Древнейшим правителем стал считаться Фуси, за которым следовали Яньди (Шэньнун), Хуанди, Шаохао, Чжуаньсюй. Эта иерархическая система была заимствована историографами и способствовала дальнейшей эвгемеризации мифологических героев, особенно после образования Ханьской империи, когда генеалогические мифы стали использоваться для обоснования права на престол и доказательства древности отдельных родов. Большинство мифологических сюжетов реконструируют по памятникам 4 в. до н. э. и более позднего времени. Об этом свидетельствуют «Вопросы к Небу» («Тянь вэнь») Цюй Юаня, полные недоумения по поводу сюжетов древних мифов и противоречия в них. Впоследствии, в 1 в. н. э. философ-полемист Ван Чун дал развёрнутую критику мифопоэтического мышления с позиций наивного рационализма. Отмирание и забвение древних мифологических сюжетов, однако, не означало прекращения мифотворчества в устной народной традиции и появления новых мифических героев и сказаний о них. Одновременно шёл процесс активной антропоморфизации древних героев. Так, Си Ванму из зооантропоморфного существа в искусстве и литературе рубежа н. э. превращается в антропоморфную фигуру, даже, видимо, красавицу (в литературе). Рядом с ней на Инаньском рельефе (Шаньдун, 2 в. н. э.) изображён тигр - дух запада, принявший на себя её звериные черты (аналогично и в «Жизнеописании Си Ванму» Хуань Линя, 2 в. н. э.). В эпоху Хань у владычицы запада появляется супруг - владыка востока - Дунвангун. Фигура его моделирована по образцу более древнего женского божества, это особо заметно в его описании в «Книге о божественном и удивительном» [«Шэнь и цзин», 5 в. (?)], созданной в подражание «Книге гор и морей», где он в отличие от рельефов имеет зооантропоморфный вид (птичье лицо, тигриный хвост).
Мифология даосизма
На рубеже н. э. и в первых веков н. э. происходит превращение философского даосизма в религию, впитавшую в себя элементы древних народных культов и шаманских верований. При этом даосы активно используют в своих целях и некоторые образы древнекитайской мифологии, в первую очередь Хуанди и Си Ванму. Хуанди теряет характер древнего культурного героя и становится первым бессмертным, родоначальником и покровителем даосизма как религиозной системы, хотя это и не приводит к появлению новых мифологических сюжетов о нём. Можно предположить, что такая трансформация образа Хуанди была предопределена его местом своеобразного верховного божества (локализованного в центре) в предшествующей мифологической традиции. Иначе произошло с образом Си Ванму. Она вошла в даосский пантеон уже не как страшная владычица запада, насылающая кары, а как хозяйка снадобья бессмертия. В новых легендах о Си Ванму само снадобье заменяется плодами бессмертия, растущими на волшебном персиковом дереве в её саду (эта связь своеобразного древа жизни с женским божеством зафиксирована в мифологиях разных народов). В соответствии с теорией 5 стихий владычица запада получает и ещё одно имя Цзиньму («матушка металла»), поскольку металл соотносится с западом, а её супруг Дунвангун соответственно именуется Мугуном («князем дерева»), т. к. дерево - аналог востока. Переориентация этих персонажей, их связь с идеей продления жизни и бессмертия объясняется тем, что эти проблемы стояли в центре средневекового даосизма, адепты которого занимались алхимией и поисками различных средств продления жизни (с помощью сексуальной активности, особых дыхательных и иных упражнений типа йоги, диеты и т. п.). Неудивительно, что и героями даосских мифов были в основном бессмертные гении. Особо широко были распространены предания о восьми бессмертных, покровителях различных искусств и некоторых профессий, творивших чудеса и бывших постоянными участниками пиров у Си Ванму. В мифологии даосизма большую роль играли и предания о трёх мифических горах Пэнлай, Фанчжан и Инчжоу, плавающих в море, представление о которых было заимствовано из древнекитайской мифологии. Острова эти - своеобразный вариант даосского рая, где живут сонмы бессмертных. Превращение даосизма в религию и разделение «сфер влияния» между буддизмом, конфуцианством (которое было не религией, а этическим учением с элементами культовой практики) и даосизмом привело к тому, что за последним оказалось целиком «право» изгнания всяческих злых духов, унаследованное от шаманизма. В силу этого особую роль в даосской мифологии стали играть различные повелители духов и бесов (напр., Чжан Тяньши, Чжункуй, Цзянтайгун). Даосский пантеон насчитывает тысячи всевозможных бессмертных, святых, духов, бесов, героев местных культов, персонажей «низшей мифологии», а также более 30 тысяч духов человеческого тела и т. п. Весь этот необозримый пантеон возглавлялся первоначально тремя абстрактными мистическими символами (в этой триаде можно видеть подражание идее трёх государей - саньхуан древнекитайской мифологии) Тайчу, Тайсу, Тай И, по другой версии, - Тянь И («небесное начало»), Ди И («земное начало»), Тай И («высшее единое»). В процессе развития даосской мифологии и её приближения к народным культам постепенно абстрактные категории этой триады были персонифицированы в образах Лаоцзы, Хуанди и Паньгу (иногда Тай И).
Мифология китайского буддизма
В первых веках н. э. в Китай из Индии через Среднюю и Центральную Азию начинает проникать буддизм со своей развитой мифологической системой. Приспосабливаясь к местным условиям, буддизм в Китае включил в свое учение некоторые кардинальные идеи традиционной китайской морально-этической доктрины (напр., идею сяо - сыновней почтительности). Со временем (к 8-9 вв.) буддисты стали использовать для своих проповедей и старинные китайские сюжеты, в т. ч. и восходящие к древней мифологии («Сказ бяньвэнь о почтительном сыне Шуне»). Постепенно происхождение тех или иных буддийских персонажей стало связываться с китайскими героями. Так, появляется предание о том, что бодхисатва Авалокитешвара (кит. Гуаньинь), известная в Китае (видимо, после 7 в.) главным образом в женской ипостаси, есть перерождение принцессы Мяошань, дочери одного из китайских князей (12 в.?), которая отказалась выйти замуж и ушла в монастырь вопреки воле отца. Пройдя через многочисленные испытания, связанные с местью отца, и побывав даже в преисподней, Мяошань встретилась с Шакьямуни и была препровождена на гору Сяншань на острове Путо (существуют разные варианты этой легенды), где стала бодхисатвой Гуаньинь. В средние же века происходит «натурализация» и других буддийских персонажей, например Кшитигарбхы (кит. Дицзанван), в качестве которого, по одной из версий, будто бы был обожествлён некий буддийский монах из корейского царства Силла. Под непосредственным влиянием буддизма происходит и развитие мифологических представлений китайцев о потустороннем мире и преисподней. В древности взгляды эти были, видимо, весьма смутны. Считалось, что после смерти душа человека попадает к Хуанцюань («жёлтому источнику»), что царство мертвых располагалось где-то на западе или на северо-западе. В начале н. э. царство мёртвых было локализовано в пределах горы Тайшань, повелитель которой ведал судьбами людей и умерших, а также в уезде Фэнсянь (провинция Сычуань), однако детально разработанные представления об аде (диюй) и многочисленных адских судилищах появились в Китае лишь под влиянием буддизма. Поздняя народная мифология. Наряду с даосской и буддийской мифологическими системами в Китае существовали и различные архаические и вновь возникающие местные народные культы, а также культы конфуцианских мудрецов и различных героев общегосударственного и местного значения. Если для древнекитайской культуры была чрезвычайно характерна историзация мифических героев - первопредков, то для средних веков более характерен обратный процесс - мифологизация реальных исторических деятелей, превращение их в богов - покровителей ремёсел, богов - покровителей городов, отдельных местностей и т. п. Причины подобных обожествлений и установления культа (часто официального, учреждаемого по императорскому повелению) нередко были весьма случайны. Из жизнеописания Лю Бэя, полководца 3 в. н. э., основателя царства Шу, известно, что в юности он плёл циновки и соломенные туфли и продавал их, этого было достаточно для обожествления его в качестве бога плетёнщиков. Сподвижник Лю Бэя Гуань Юй, известный своей верностью и бесстрашием, был обожествлён в качестве бога - стража монастырей, затем могущественного покровителя демонов, а примерно с 16 в. - бога войны (Гуаньди), все эти ипостаси связаны с его воинскими заслугами. В более позднее время реальный герой 3 в. превратился в универсального мифологического благодетеля и заступника. В ряде случаев обожествлённые исторические деятели заменяли (и вытесняли) героев древней мифологии, исполнявших те же функции. Так, обожествлённые в 12-14 вв. полководцы 7 в. Цинь Шубао и Ху Цзиндэ стали божествами дверей (мэньшэнь), заменили древнекитайских богов дверей Шэньту и Юйлэя. Не исключено, что культ мэньшэней к концу 1-го тыс. был совсем забыт и с обожествлением реальных военачальников возрождён вновь (никаких сведений об этом не сохранилось). В некоторых случаях в поздней народной мифологии явно актуализировались древние легендарные персонажи. К концу 1-го тыс. в Китае происходит всё большее сближение различных мифологических систем и создаётся т. н. религиозный синкретизм и соответствующая синкретическая мифология, объединившая в единую систему персонажей даосской, буддийской и народной мифологии, а также героев конфуцианского культа. Процесс объединения разнородного мифологического материала наиболее активно шёл в деревне, где в маленьком деревенском храме рядом могли стоять статуи Конфуция, Будды и Лаоцзы. В городах и крупных религиозных центрах этот процесс не был завершён, в даосском храме на горе Хуашань кроме даосских святых почиталась, видимо, одна Гуаньинь, в буддийские храмы даосские или народные мифологические персонажи почти не проникали. Однако в народном сознании процесс синкретизации привёл в средние века к появлению сводного пантеона божеств во главе с Юйди, образ которого сложился примерно в 8-10 вв. Юйди в известной мере заменил верховное божество даосов Хуанди и занял место, принадлежавшее в древнейшей мифологической системе Шанди. Среди бесчисленного множества мифологических персонажей синкретического пантеона выделяется ряд устойчивых групп: небесные божества Юйди и его свита, божества природы и стихий (бог грома Лэйгун, богиня молнии Дяньму, божества ветра, вод, включая и драконов всех родов и рангов, например лунванов - царей драконов и большинство духов звёзд и т. п.), местности и городов (Туди, Чэнхуан и т. п.), дома и общественных зданий (боги дверей - мэньшэнь, очага - Цзаован, постели - Чуангун и Чуанму, отхожего места - Цзыгу, стражи храмов - целаньшэнь, покровители ремёсел, отдельных профессиональных групп, торговли, а также домашнего скота), медицины (часто объединяемые одним термином Яован, «царь лекарств», а также богини, защищающие от болезней, например оспы - Доушэнь, духи, спасающие от заразных болезней, - вэнь-шэнь и т. п.), боги-чадоподатели (Чжансянь, приносящий сыновей, целый сонм богинь-няннян, дарующих детей, к которым, в народном представлении, примыкает и бодхисатва Гуаньинь), боги счастья, долголетия, богатства, духи - служители преисподней, множество привидений, теней, бесов, объединяемых термином гуй, и другие представители т. н. низшей мифологии. Из синкретического пантеона следует особо выделить наиболее популярные в старом Китае группы персонажей. Это боги-покровители, особенно Гуаньди, боги-чадодатели, особенно Гуаньинь, боги богатства и долголетия, из домашних богов - стражи дверей и бог очага, наблюдающий за всем, что происходит в доме. Персонажи китайской мифологии, особенно поздней, часто выступая как реальные герои, имеют и посвящённые им праздники (дни рождения и т. п.), отмечаемые по принятому в Китае лунному календарю, в котором продолжительность месяцев связывается с изменением фаз луны. Китайская мифология оказывала заметное влияние на художественную культуру страны. Однако в силу развития конфуцианского мировоззрения и отсутствия эпоса и драмы в Древнем Китае мифология мало отражена в словесном искусстве. Кроме творчества поэта Цюй Юаня, образы древнекитайской мифологии разрабатывались лишь в отдельных небольших поэмах, например в «Фее реки Ло» Цао Чжи (3 в.). В повествовательной прозе, рождающейся в начале средневековья (с 3 в. н. э.) и развивающейся в виде коротких повестей и рассказов типа былин (о встрече человека с духами), представлены образы в основном даосской и низшей народной мифологии. В сказе - бяньвэнь, развившемся в 8-10 вв., разрабатываются в основном сюжеты буддийского содержания, излагаются для народа жития будд и бодхисатв. Зародившаяся в 12- 13 вв. музыкальная драма даёт интересные, хотя и немногочисленные образцы произведений на мифологические сюжеты как даосского (напр., о восьми бессмертных), так и буддийского толка. Выросшие на основе устного сказа книжные эпопеи в отдельных случаях также использовали мифологические темы и образы («Путешествие на Запад» У Чэньэня, «Возвышение в ранг духов» Сюй Чжунлиня, «Сказание о начале мира» Чжоу Ю - все 16 в.). Во всех этих поздних эпопеях ощущается заметное влияние народной синкретической мифологии. Даже в «Сказании о начале мира» наряду с образами древней мифологии, трансформированными авторским сознанием и изображёнными с помощью художественных средств, заимствованных из исторических эпопей и романов, упоминаются и некоторые буддийские божества, действующие наравне с китайскими демиургами Паньгу и Нюйва. В развивающихся (параллельно с повествовательной прозой крупных форм) литературной новелле (с 7 в.) и народной повести (с 12 в.) эпизодически используются лишь отдельные образы низшей мифологии. Пример такого рода - новеллистическое творчество Пу Сунлина (17 в.). В новейшей китайской литературе примером удачного использования мифологических сюжетов могут служить «Старые истории в новом изложении» Лу Синя, в которых он отчасти с сатирическими и полемическими целями переизложил историю стрелка И и его жены Чан Э, повествование об усмирителе потопа Юе и др. В изобразительном и прикладном искусстве (начиная с древней керамики и ритуальной бронзы) весьма активно разрабатывались мифологические темы (практически только зооморфные или иногда зооантропоморфные фигуры). Мифологические сюжеты присутствуют в основном в рельефах и настенной живописи эпохи Хань (3 в. до н. э. - 3 в. н. э.), украшавших главным образом могильные сооружения. К числу наиболее популярных тогда сюжетов относятся изображения зооантропоморфных первопредков Фуси и Нюйва, Си Ванму, стрелка И, целящегося в солнце, и т. п. С распространением буддизма и строительства буддийских и в подражание им и даосских храмов появляются скульптурные изображения буддийских и даосских персонажей, а также их портреты в виде фресок и настенной живописи. Те же персонажи появляются и в произведениях средневековых китайских художников (Ван Вэй, У Даоцзы, Ма Линь и др.), а также в росписях дворцовых комплексов, с развитием ксилографии (с 7-8 вв.) и в гравюре (иллюстрации к произведениям буддийского и даосск

Аватара пользователя
Iss
Иерарх
Сообщения: 6703
Зарегистрирован: Пн ноя 12, 2007 19:10
Пол: Мужской

Сообщение Iss » Вт июн 10, 2008 18:14

произведениям буддийского и даосского канонов, отдельные печатные листки типа бумажных иконок, гравюры - иллюстрации к «Книге гор и морей», к мифологическим эпопеям и т. п.). В период позднего средневековья (примерно с 15-16 вв.) мифологические персонажи синкретического народного пантеона становятся постоянными на народных лубках, заменявших китайцам иконы. Лубки такого содержания печатались до конца 40-х гг. в Китае, а в Юго-Восточной Азии (Гонконг, Сингапур и т. д.) распространены и по сей день. Своеобразие отражения мифологии в китайской культуре проявляется в том, что одни и те же мифологические сюжеты и представления начиная со времён древности несколько по-разному претворялись в образах словесного и изобразительного искусств. В одних случаях изобразительные памятники сохраняли более архаические черты, чем литературные, в других случаях, наоборот, герои-первопредки в памятниках словесного творчества выглядели более архаическими, чем в произведениях изобразительного искусства того же периода.
Среди могил унылых и безвестных
Я принесу чудовищный оброк
Тебе, о страх земной, подземный рок
И бич небесный!

Аватара пользователя
Iss
Иерарх
Сообщения: 6703
Зарегистрирован: Пн ноя 12, 2007 19:10
Пол: Мужской

Сообщение Iss » Вт июн 17, 2008 15:54

Китайская демонология

Есть в китaйскoй мифoлoгии интересная лeгeнда o Чи Ю. Истopия о нем пopaзитeльнo нaпoминaeт миф o вoсстaнии Люцифepa. Он вoсстaл пpoтив нeбeснoгo влaдыки Хуaн-ди, peшившeгo уничтожить Чи Ю и eгo бpaтьeв. Нeбeсный Творец дoлгo нe мoг спpaвиться с Чи Ю, нo все таки дoбился этoгo с пoмoщью нaнятoгo дpaкoнa. Сaмoгo Чи Ю paзopвaлo нa чaсти - тулoвищe и кoнeчнoсти стaли нoвыми гopaми, a гoлoвa - сaмoстoятeльным чудoвищeм.

Юань Кэ дaeт тaкoe oписaниe: "У Чи Ю былo вoсeмьдeсят oдин бpaт, кaждый из них был стpaшeн и нeoбычeн, имeл мeдную гoлoву с жeлeзным лбoм, звepинoe тeлo, кopoвьи кoпытa, чeтыpe глaзa и шeсть pук, всe бpaтья умeли гoвopить на человеческом языке. Сaм жe Чи Ю имeл чeлoвeчьe тeлo, кopoвьи кoпытa, чeтыpe глaзa и шeсть pук. paсскaзывaют тaкжe, чтo нa гoлoвe у Чи Ю poс кpeпкий и oстpый poг, a кoгдa вoлoсы зa ушaми встaвaли тopчкoм, oни нaпoминaли мeчи и тpeзубцы... Удивитeлeн нe тoлькo внeшний вид Чи Ю, eщe удивитeльнee тo, чeм oн питaлся. Егo oбычнoй пищeй были пeсoк, кaмни и куски жeлeзa... Кpoмe тoгo, oн был нaдeлeн... бoжeствeннoй силoй, нaмнoгo пpeвoсхoдящeй силы людeй".

Интересно тo, чтo Чи Ю и вся эта истopия oписывaeтся бeз oткpытoй нeпpиязни к нeму, a скopee дaжe нaoбopoт, сo скpытoй симпaтиeй.

Изoбpaжeния дeмoнoв в китaйскoм искусствe пpoстo oчapoвaтeльны. И этo нeсмoтpя нa пpoстoту - нaпpимep, гpaфикa с пoмoщью oдних силуэтoв, нo с кpaйнe слoжными кoнтуpaми. Всe дeлo в пoзaх, очень удaчнo пepeдaющих нeистoвoe движeниe и энepгию.

Экспpeссивныe пoзы, poгa, кoгти вeepoм, пoднимaющиeся нaд гoлoвoй, плeчи, oхвaчeнныe плaмeнeм... Кaк всe этo paзитeльнo oтличaeтся oт живoписи гop и вoд, вoспeвaющeй пoкoй. Дeлo в тoм, чтo эти пeйзaжи дeйствитeльнo нeсут в сeбe идeю пoкoя, ниpвaны, a вeсeлыe дeмoны, сooтвeтствeннo, изoбpaжaют сoбoй сaнсapу, то есть - нaвoднeниe, вaл бытия.

Пoзднeйшaя китaйскaя дeмoнoлoгия былa изуpoдoвaнa влияниeм буддизмa и кoнфуциaнствa. Буддисты угoтoвили дeмoнaм мeстo нa кoлeсe пepepoждeний. Их poль - вoспитывaть нeгoдяeв пpи их пpeбывaнии в aду пepeд слeдующим вoплoщeниeм. Кoнфуциaнствo жe нaвязaлo aдскoму изобилию свoю стpoгую aдминистpaтивную стpуктуpу. У влaдыки aдa, Янь-Вaнa, былa стpaжa, сoстoящaя из бeсoв, у кoтopых были кoмaндиpы (гуй-вaны), кoгopтa всeвoзмoжных чинoвникoв, судья - Пaнь-гуaнь пoд кoтopым был oбoжeствлeн учeный Цуй Цзюэ. Пpичeм, тaкoй пepсoнaж, кaк Пaнь-гуaнь, был ужe нe дeмoнoм, a кaк бы их укpoтитeлeм, пoддepживaющим дисциплину в сpeдe склoннoй к хулигaнству нeчисти.

Кpoткий и миpный буддизм в Тибeтe буквaльнo oсaтaнeл, aссимилиpoвaв в сeбя стpaшных пepсoнaжeй дpeвнeй peлигии бoн (вeсьмa paзвитoгo шaмaнизмa). Тибeтскиe мистики, пpинимaя буддизм, нe в силaх были oткaзaться и oт пpeкpaснo сфopмиpoвaвшихся дeмoничeских oбpaзoв. Они были нeбpeжнo пoсвящeны в бoдхисaттвы и дaжe будды, кaк Ямa, и пoлучили дoлжнoсть дхapмaпaлoв (зaщитникoв зaкoнa) или дpaгшeдoв (пaлaчeй). А их ужaсныe чepты - этo ужe симвoлы нeпpимиpимoсти кo злу. Тaким oбpaзoм paзвитый дeмoнизм удaлoсь сoхpaнить, дaжe нe сильнo дeфopмиpoвaв.


Об их oбликe мoжнo судить пo тибeтским и мoнгoльским икoнaм. Мнoгoликие и мнoгopукие oскaлившиеся чудoвища, разъезжающие нa paзъяpeнных дpaкoнaх, львaх или буйвoлaх, пoдминaя пoд сeбя снoпы пoвepжeнныe тeл, либo тaнцующих нa них. Изoбpaжaются они либo нaгими, чтo симвoлизиpуeт свoбoду, либo в дoспeхaх, симвoлe кpeпoсти и нeсoкpушимoсти. В мнoгoчислeнных длaнях oни дepжaт opужиe: мeчи, тpeзубцы, apкaны, луки сo стpeлaми, a тaкжe дpугиe эффeктныe apтeфaкты: жeзл из скeлeтa, кaпaлу (чaшу из чepeпa), в кoтopoй пeнится кpoвь.
Из пpoчих aтpибутoв мoжнo oтмeтить пoлнoцeнный тpeтий глaз, кoлeсo зaкoнa нa oгpoмнoм пузe, кopoну, сoстaвлeнную из пяти чepeпoв, вoлoчaщуюся пo зeмлe пepeвязь с нaнизaнными нa нee мepтвыми гoлoвaми, нaкидку из сoдpaннoй кoжи. Дpугиe мoдныe укpaшeния этих oчapoвaтeльных пepсoнaжeй: пучки выpвaнных глaз, сepьги из вздыблeнных тeл, кpoвoтoчaщиe сepдцa, oтopвaнныe pуки, нoги, гoлoвы, изo pтa инoгдa свeшивaeтся зaстpявший в зубaх тpупик... Этo oлицeтвopeния чeлoвeчeских пopoкoв - кaк пoясняют лaмы.

Сaмый мoгучий пepсoнaж этoгo poдa - бoг смepти Ямa, изoбpaжaeмый тo в oдинoчку, тo с сeстpoй-близнeцoм Ями, oн пляшeт нa буйвoлe, кoтopый сoeдиняeтся с жeнщинoй. Кaждый жeст и aтpибут, кaждaя икoнoгpaфичeскaя дeтaль - цвeт, пpoпopции тeлa, числo гoлoв и т.д. - имeeт свoй смысл. Чaстo тaнтpичeскиe бoги изoбpaжaются в пape сo свoeй шaкти, сплeтeнныe в сaмых oткpoвeнных пoзaх.

Дpугoй poд пopтpeтoв пoдoбных сущeств - мaски для мистepии цaм. Осoбo эффeктны мaски Джaмсapaнa и Чoйджaлa. Пepвый - пaтpoн вoйны - эффeктнaя кpaснaя poжa, укpaшeннaя клыкaми, тpeмя выпучeнными глaзaми, мoдным вeнцoм из пяти чepeпoв. Втopoй - пoчти чтo копия с Ямы, синий тpeхглaзый минoтaвp с poгaми, oхвaчeнными плaмeнeм.

Тaким oбpaзoм, в культуpe Вoстoкa в связи с oсoбeннoстями миpoпoзнaния (вoспpиятиe цeликoм бeз пpeпapиpoвaния) икoнoгpaфия Дьявoлa в дpeвнoсти былa бoлee aдeквaтнoй, чeм хpистиaнскaя, нeсмoтpя нa oтсутствиe нeпoсpeдствeннoй пepсoнификaции apхeтипa Сaтaны. Нo вслeдствиe этих жe paзличий eвpoпeйский взгляд paзвивaлся, a вoстoчный - зaстыл нa мeстe.


Ниже приводится небольшой словарик по китайской демонологии.

Ба - в древнекитайской мифологии демон засухи, дочь Хуан-ди. В «Книге божественного и удивительного» (5-6 вв.) сказано: «На юге есть существо ростом в два-три чи (меньше метра), тело не прикрыто одеждой, глаза на макушке, передвигается быстро, как ветер, зовут его Ба. Где появится - всюду засуха и красная земля на тысячи ли. Ещё зовётся Хань-му ("матушка засухи"). Кто встретит её, бросается в отхожее место и умирает». Во время войны Хуан-ди с мятежником Ча Ю Ба помогла отцу, остановив страшный дождь, напущенный Чи Ю.

Бай-ху - в древнекитайской мифологии дух страны мертвых, враг всякой нечисти.

Бинфэн - в древнекитайской мифологии чудовище: кабан с двумя головами, одна из которых расположена сзади.

Вэйше - в древнекитайской мифологии двуглавый змей горы Цзюишань

Вэнь-Шэнь - в древнекитайской мифологии демоны болезней.

Гуйму - в древнекитайской мифологии богиня, порождающая демонов.

Дицзан-ван - в древнекитайской мифологии повелитель подземного царства - диюя.

Диша - в древнекитайской мифологии духи «дурных», враждебных людям звезд.

Диюй - в древнекитайской мифологии ад.

Долина Черного Бамбука - местность на юго-западе Китая в провинции Сычуань. Лощина Хэйчжу (ее еще называют "Долиной Смерти") печально знаменита тем, что не проходит и года, чтобы в ней не пропали бесследно люди. В марте 1966 года там затерялась экспедиция военных картографов. В 1976 году практически полностью исчезла группа инспекторов-лесников. Те же, кому удалось выбраться их леса, поведали о мгновенно сгустившемся странном тумане в котором раздавались непривычные звуки и терялось ощущение времени... Когда счет пропавшим в загадочной лощине перевалил за сотню туда была направлена экспедиция Академии наук КНР. По словам ее руководителя Ян Юня, они обошли территорию долины, раскинувшейся на склоне горы Мэань, метр за метром, но останков пропавших не обнаружили. Зато приборы зафиксировали спонтанные выделения из земных трещин смертоносно ядовитых паров, оказавшихся продуктом гниения некоторых пород деревьев. Выдвинута гипотеза, что это и являлось причиной смерти людей, забредших в лощину. Но куда подевались их останки остается загадкой.

Доу-шэнь - в древнекитайской мифологии божество, насылающее болезнь оспу.

Куа-фу - в китайской мифологии злобные великаны.

Куй - в древнекитайской мифологии одноногий, безрогий синий морской бык, поднимавший бури.

Ли-бин - в китайской мифологии свирепый бог года.

Линьюй - в китайской мифологии чудовище с телом рыбы, но с головой, руками и ногами человека; рыбодракон.

Ма-юаньшуай - в китайской мифологии трехглазое чудовище, главнокомандующий Запада.

Сяньюи - в древнекитайской мифологии небесные девы-оборотни, повелевающие стихиями.

Таоцюань - в древнекитайской мифологии чудовище-людоед, собака-саранча зеленого цвета.

Ту-бо - в древнекитайской мифологии рогатые великаны, охраняющие вход в подземное царство мрака.

Хуньдунь - в китайской мифологии чудесный зверь с признаками собаки и медведя, враг добродетельных людей.

Цзин - в китайской мифологии животные-оборотни.

Чжан Тянь-ши - в китайской мифологии великий маг и повелитель демонов.

Чжун Куй ("палица"), в поздней китайской мифологии повелитель демонов. Его обычно рисовали красной краской, ловящим демонов, а рисунок затем вывешивали с магическими целями. Изображения повелителя демонов Чжун Куя было принято наклеивать на обе створки двери, так что он выполнял обязанности бога дверей. Считалось также, будто Чжун Куй вершит правосудие над душами умерших.

Чи-ю - в древнекитайской мифологии великаны, сражавшиеся с небесным владыкой.

Чун-ван - в китайской мифологии бог-повелитель вредных насекомых и змей.

Юй - в древнекитайской мифологии злые демоны.

Яньван ("князь"), в китайской мифологии владыка подземного мира; считалось, что он расследует земную жизнь мертвых, а затем направляет их для наказания к одному из десяти царей-судей, каждый из которых имеет свое судилище. Восемь царей наказывали души, а попадающих к двум другим судьям ожидали новые тела для реинкарнации. Однако, согласно другим версиям мифа, всякая душа непременно должна была пройти через все десять судилищ. Древние китайцы верили, что ужасные пытки ждут великих грешников: продажные чиновники всех рангов глотают расплавленное золото, а самых закоренелых в грехе варят в кипящем масле, перетирают огромными каменными жерновами или разрубают пополам.

взято отсюда:

http://www.venasera.ru/index.php?ind=re ... iew&iden=1

Аватара пользователя
Avalon
Демон
Сообщения: 233
Зарегистрирован: Чт ноя 06, 2008 11:19
Пол: Мужской

Re: Китайская мифология

Сообщение Avalon » Пт май 18, 2012 16:50

Хуньдунь (кит. 混沌, пиньинь hùndùn, палл. хуньдунь, буквально — Первичный мрак) — мифологическое существо, представлявшееся в Древнем Китае воплощением недифференцированного хаоса, из которого возникла Вселенная.

Образ Хуньдуня выражался в виде первичного мешка или яйца, при расщеплении неразделимого содержания которого возникают Космос и Земля. Эта космогоническая теория сложилась в китайской астрономии в эпоху Хань.

О происхождении же мира из Хуньдуня рассказывается в даосском трактате эпохи Чжоу «Чжуан-цзы» (III век до н. э.). Согласно этому преданию, Хуньдунь (Хаос) не имел ни лица, ни 7 отверстий для органов чувств (глаз, ушей, ноздрей, рта) и царил в центре мира. По обе стороны от него, по краям света, простирались владения богов Южного моря Шу (Быстрый) и Северного моря Ху (Внезапный). Владыки морей часто навещали Хуньдуня, и тот всегда радушно встречал гостей. Однажды Шу и Ху решили вознаградить своего хозяина за его доброту. Они решили, что Хуньдунь, как и каждое существо, должен видеть, слышать, обонять и так далее. Поэтому, придя к нему в следующий раз, они принесли с собой инструменты (топор и сверло), и в течение 7 дней просверлили в Хуньдуне 7 отверстий, после чего Хуньдунь скончался, а из его тела возникла Вселенная.

В другом источнике, «Книге гор и морей», написанной в эпоху Хань, сообщается, что Хуньдунь — это божественное существо, обитавшее на юго-западе от священной горы Тайшань (Гора Восхода). Выглядит он как мешок огненно-красного цвета, 3-метрового роста, без головы, глаз, ушей, ноздрей и рта, с 6 лапами и 4 крыльями.
Изображение
http://www.china-voyage.com/2010/04/xundun/
Говорят что я такое же быдло как и все - для системы ценностей большинства людей я значительно ХУЖЕ!
Mr. Freeman
Количество ума на планете - величина постоянная, а население растёт.
Станислав Ежи Лец

Аватара пользователя
Iss
Иерарх
Сообщения: 6703
Зарегистрирован: Пн ноя 12, 2007 19:10
Пол: Мужской

Re: Китайская мифология

Сообщение Iss » Пт май 18, 2012 17:08

И образ интересный и название прикольное))
Среди могил унылых и безвестных
Я принесу чудовищный оброк
Тебе, о страх земной, подземный рок
И бич небесный!

Аватара пользователя
Avalon
Демон
Сообщения: 233
Зарегистрирован: Чт ноя 06, 2008 11:19
Пол: Мужской

Re: Китайская мифология

Сообщение Avalon » Пт май 18, 2012 18:43

Название прикольное, этим он мне и приглянулся)
Вот ещё кое что про него:
Хуньдунь («хаос»), в древнекитайской мифологии:

1) первозданный хаос; первоначально X.- это, видимо, водяной хаос (судя по начертанию иероглифов хунь и дунь), для которого характерен полный мрак, напоминающий взболтанное содержимое куриного яйца; согласно «Хуайнань-цзы» (2 в. до н. э.), когда не было ещё ни неба, ни земли, и бесформенные образы блуждали в кромешной тьме, из хаоса возникли два божества;

2) некое живое существо с признаками первозданной нерасчленённости. Признаки нерасчленённости (сросшиеся ноги, зубы) обнаруживаются также у ряда мифических первопредков. В книге «Чжуан-цзы» (4 в. до н.э.) говорится, что X.- это бог середины, у которого часто встречались бог Южного моря Шу и бог Северного моря Ху. Они задумали отблагодарить X. за доброту и сказали: «У всех людей есть семь отверстий (в голове), чтобы видеть, слышать, есть и дышать, и только у X. нет ни одного». Они принялись сверлить отверстия, делая каждый день по одному, но X. умер;

3) мифический зверь, тоже с признаками нерасчленённости, хотя заметно ослабленными. В «Шэнь и цзин» («Книге о чудесном и необычайном») (приписывают Дунфан Шо, 2-1 вв. до н. э., видимо, реально 5-6 вв. н.э.) говорится, что к западу от горы Куньлунь водится зверь, похожий на длинношёрстую собаку с медвежьими лапами, но без когтей. «У него есть глаза, но он не видит, ходить не умеет, есть уши, но он не слышит, зато чует приближение человека. В брюхе у него нет внутренностей, есть лишь прямая кишка и вся пища проходит насквозь. На добродетельных он кидается, к злодеям льнет...»;

4) мифическая птица. В «Книге гор и морей» упоминается некая птица, напоминающая мешок, (испускающий?) киноварно-красный огонь, с шестью ногами и четырьмя крыльями, но без лица и глаз, которую зовут Дицзян. С концепцией X. связываются древнекитайские предания о государях, стрелявших в кожаный мешок, наполненный кровью, и приговаривавших, что расстреливают небо. Можно предположить, что это - реликт архаических представлений о небе и первозданном нерасчленённом хаосе;

5) в стадиально более поздней историзованной мифологии - несколько отрицательных антропоморфных персонажей, в том числе беспутный и злой сын мифического государя Ди-хуна.

Б.Л.Рифтин.


Источники:
Мифологический словарь/Гл.ред. Е.М. Мелетинский - М.:'Советская энциклопедия', 1990 г.- 672 с.
Говорят что я такое же быдло как и все - для системы ценностей большинства людей я значительно ХУЖЕ!
Mr. Freeman
Количество ума на планете - величина постоянная, а население растёт.
Станислав Ежи Лец

Ответить

Вернуться в «Восточная мифология»