Страница 1 из 1

Краткий словарь-справочник по северокавказской демонологии

Добавлено: Сб авг 28, 2010 13:51
Iss
Краткий словарь-справочник по северокавказской демонологии

Абдал – у цахуров то же что и Авдал.

Авдал – у лакцев покровитель диких коз, оленей, туров. А. иногда крадет из утробы матери еще не родившегося ребенка и делает его пастухом туров. Так ребенок со временем становится Авдалом.

Аздага – у ногайцев "лесной человек", имеющий те же функции, что и "Аждаха" у некоторых народов Дагестана.

Азмыч – у балкарцев и карачаевцев страшно уродливая женщина, искусно умеющая говорить проклятия. А. издает неприятные звуки.

Алмасты
– у адыгских народов "лесная женщина", бытующая у многих народов. А. представляется в образе обнаженной женщины с безобразным лицом и длинными распущенными волосами. Она никогда ни на кого не нападает. Живет в оврагах, чащобах, кустарниках. Когда она рождает младенца, то, не боясь людей, ходит по селу с криками и плачем: "Я родила младенца, он голенький, оденьте мне его". По поверьям адыгов, если поймать А. и вырвать из ее косы волосок, то она всю жизнь (пока не найдет свой волосок) будет прислуживать в доме.

Алмасы, Алмазы – у ингушей и чеченцев злые лесные духи. А. бывают мужского и женского пола. А. – мужчины покрыты волосами, страшного вида, свирепы и коварны; на груди у них находится острый топор. А.-женщины отличаются необыкновенной красотой, но также злы, коварны и опасны. Иногда они представляются страшными созданиями огромного роста с огромными грудями, перекинутыми через плечи за спину. Любимое их занятие – пляска: закинув груди за спину, подняв руки вверх, они пляшут при лунном свете. Живут А. в чаще леса, на высокогорьях. Они покровительствуют диким животным. Иногда вступают с охотником в любовную связь. Удача на охоте, по поверьям, зависит от благоволения Алмасы.

Арбаъ – у кумыков голодный дух.

Артъауз (Артъауз)
– у осетин злой дух, прикованный Богом за ослушание (за сотворение всяких гадов и насекомых) к луне. Чтобы А. не вырвался и не уничтожил Землю, каждый кузнец во время работы должен был сделать лишний удар молотом по наковальне.

Ахсавидар (Æхсæвидар)
– у осетин зло-вещее ночное приведение в виде черного всадника, иногда черта. А. считается самым опасным и вредным из чертей. Если А. приснится человеку, или встретится наяву, то человек заболевал тяжелой неизлечимой болезнью. От А. можно было защититься специальным заклинанием, который проводили знахари.

Аццалов – у лакцев домашний дух. А. бывает добрым и злым. Оказывает помощь обитателям дома. Иногда же он начинает душить спящего. От него можно избавиться, сорвав с него ожерелье. При этом ожерелье следует бросить в маслобойку.

Байчы
– у балкарцев и карачаевцев злой дух, преследующий одинокого человека. Б. обычно действует ночью. Он начинает звать человека по имени, и если он по неосторожности отзовется, то он может потерять силу и полностью подчиниться воле Б.

Бакараб рух – у аварцев голодный дух в облике старца. По некоторым поверьям Б. р. бывает женского пола. Верхом на коне Б. р. является в дома, требуя еды. Те, которые насытили его, вознаграждаются благополучием, отказавших ему в еде – наказывает нищетой.

Басдырыкъ – у кумыков домашний дух, совершенно лишенный положительных качеств. Б. нападает, как правило, на больных, страдающих хронической болезнью.

Бляго, Благо (Благъуэ) – у адыгов чудовище огромных размеров, дракон, олицетворение злых сил природы. Б. обычно запруживает реку и не дает никому и глотка воды, пока ему не доставят дань – красивую девушку. Ударом своего хвоста может сокрушать все на своем пути, способен втягивать в себя животных и людей. Глаза Б. обладают гипнотической силой. Расправиться с ними возможно только одним способом: закинуть в их пасть снопы и копна камыша, терновника, отчего они задыхаются, затем их добивают стрелами или срезают головы. Кровь Б. может прожечь не только тело человека, но и землю, или каменную глыбу. Местопребыванием Б. служит подземный мир. Считается, что затмение луны или солнца происходит по вине Б., который проглатывает их. Чтобы освободить светило, необходимо напугать Б. выстрелами из ружья или барабанной дробью по металлическим предметам.

Будуалы – у аварцев покровители охоты, диких зверей, туров, оленей. Будуалы всегда выступают группой. Грешных людей забрасывают камнями, безгрешных же пропускают беспрепятственно. Иногда угощают охотника, при этом собирают кости съеденного животного и оживляют его после трапезы. По поверьям, если осенью на высохшей траве обнаружатся следы Будуалов, то будет засуха, но если подняться на гору и сделать жертвоприношение, то пойдет дождь. По некоторым поверьям Б. забирают к себе невинных детей из утробы матери для замены умершего Будуала.

Бундор – (у осетин-иронцев Бынаты хицау "хозяин места") – у осетин дух-покровитель дома, домовой, живущий в кладовой. Изо-бражается в виде уродливой старухи с клы-ками, но может принимать образ мальчика, белого барашка, белой змеи или других жи-вотных.

Бундорта – (у осетин-иронцев "Хæйрæджыты хсæв" ‘ночь чертей’, "Бынаты хсæв" ‘ночь Места’, Дыууæйы æхсæн" ‘между двух’, "Дзинкъуыртæ", "Кæйдæртæ" ‘чьи-то’) – у осетин праздник в ночь со вторника на среду перед старым Новым го-дом, посвященный "Бундору". Жертвенным мясом и продуктами нельзя угощать гостей. После трапезы целые кости зарываются глубоко в землю, также как и кровь жертвенного животного с внутренностями.

Бурку – (у осетин-иронцев "Куырыс") – у осетин место ежегодного сборища под Новый год колдунов, шабаш.

Буркудзау – (у осетин-иронцев "Куырысмæдзог") – у осетин участник шабаша.

Бусурб-джин – у ингушей джинны-христиане. Считается, что болезни, вызванные бусурб-джиннами редко поддаются излечению, потому они наиболее опасны для встречи с ними (ср. Керст-джин).

Васвасинекал
– у аварцев шайтан, злой дух, способный обрекать на болезни еще не рожденного человека.

Галхулчи – у аварцев дикий человек с топором в груди. Предания про Г. идентичны общекавказским преданиям о саблегрудом человеке. В некоторых преданиях выступает саблегрудая женщина, называемая "Дангъалай". У других народов Дагестана этот персонаж известен под именами "Темиртеш" ("Железная грудь"), "Кылычтеш" ("Саблегрудый мужчина") – у кумыков, "Рикирал дак" ("Грудь топором") – у лакцев, "Старец-кине" ("Старец-призрак") – у даргинцев.

Гамалакар (ГIамалкIар) – злой дух в мифологии жителей с. Шуланиб Гунибского района Дагестана, антипод доброго духа, покровителя ковроткачестваТемир-хьояс. Г. собирает клубки ниток как подаяние в семьях, где были девочки. Если Г. давали клубок ниток, который пряла не сама девочка, то Г. отвергало подношение. Иногда Г. требовало мальчика. Тогда ему в качестве выкупа давали нож. Г. представляется существом без рук, без ног, с кожаным мешком, наполненным шерстью.

Гам-саг, Гамсилг – у чеченцев колдунья. Г. может покидать свое тело и входить в животное. Если в ее отсутствие перевернуть тело, то, по возвращении из странствий, она не сможет вернуться в свое тело и умирает.

Гумери – у осетин великан, сотворенный Богом раньше нартов и "уайугов". Г. обита-ли в пещерах и неприступных крепостях в горах. Враждуют с нартами, которые одолевают их хитростью. В современном осетинском языке также обозначает "идол".

Далуймон (Дæлуймон, ир. Дæлимон) – бес, черт, злой дух, обитатель подземного мира.

Дардза-нянильг – у чеченцев и ингушей богиня вьюг. Она сидит на вершине горы Казбек. Д. начертала на снежном конусе Казбека волшебный круг, через который ни один смертный не осмеливается перешагнуть. Перешагнувших этот круг Д. сбрасывает в пропасть или заваливает ледяной го-рой. Она пугает людей петушиным криком.

Джагвардыгар (Джагварды гIар)
– у рутульцев домашний дух.

Джиным – в мифологии чеченцев и ингушей джинн, делятся на добрых и злых, находятся между ангелами и дьяволами.

Емыныж (Емынэжь) – у адыгов чудовище, дракон. Сочетает в себе черты Бляго и Иныжей. Е. может летать и вызывать явления, аналогичные грому и молнии.

Жундул – у аварцев злой или добрый дух, как правило, охраняет человека, но на обидевшего его насылает различные болезни.

Залиаг калм ("Залийский змей") – у осетин змей-дракон, владеющий водными источниками. За пользование водой требует дань в виде красивой девушки.

Зинта, Дзинта (Зинтæ, Дзинтæ) – у осетин джинны, бывают добрыми и злыми, как правило, живут под землей в стране Далуймонов. В эпических сказаниях осетин о Царциата, от связи девушки из рода чертей (хæйрæг) и джинна (зин) рождается уродливая девочка Мамми, которая всячески вредит Царциатам и приводит их к гибели.

Иныж – у адыгов великан, выступающий всегда как отрицательный герой. Он представляется как одноголовым, так и многоголовым. Чем больше голов у И., тем больше в нем силы. И. может быть одноглазым, трехглазым, пятиглазым и т. д. Человек побеждает его всегда хитростью.

Йадлад Нин образ злого духа – матери болезней у рутульцев, рисуется в облике женщины огромного роста, с длинным носом, нечесаными волосами, в лохмотьях.

Кадзи (Каджи) – у осетин бесы, злые силы, обитающие под землей. Имеют свое царство и своего царя. Враждуют с нартами.

Кади сайтан (Гъæди сайтан "шайтан леса") – у осетин антипод доброго лесного духа-покровителя "Гъæдсар". К. с. – злой лесной дух. Он изображается как страшное, уродливое существо, всячески вредящий человеку, оказавшемуся в лесу. К. с. изрыгает изо рта пламя.

Каланганаг (Кæлæнгæнæг) – у осетин знахарь, колдун. Могут излечивать, но мо-гут и порчу навести. Заговаривают от сглаза, способны противостоять злым силам и защитить от них.

Кандзаргас (Хъандзæргæс)
– у осетин огромное семиглавое чудовище с двумя иногда отделяющимися от него крыльями, на которых оно носится над морем и сушей в поисках добычи. К. является врагом нартов. В результате погибает в единоборстве с Батразом (героем Нартских сказаний).

Кан-тулук (Къан тулукъ букв. "бурдюк, наполненный кровью") – у кумы-ком демонологический образ, близкий рус-скому "вампир". К.-т. выходит из могилы злой женщины после 12 часов ночи и ищет себе добычу. По представлениям кумыков, К.-т. имеет форму груди или длинного со-суда, верхняя оболочка которого очень тон-кая, если даже нечаянно коснуться его, то он выпускает струей кровь человека. То ме-сто, куда попадает кровь, начинает гнить и человек умирает.

Карж – у аварцев, как правило, в детских обрядово-заклинательных песнях, хранительница домашнего очага, представляемая в образе белой змеи. В воззрениях народа К. характеризуется как доброжелательный покровитель домашнего очага. Чтобы поселить К. в доме, во избежание несчастий, проводился специальный обряд-заклинание. После постройки нового дома, хозяева ставили в углу дома чашку молока, приглашая, таким образом, К. в новый дом.

Кафкундар (Кæфхъундар) – в осетинских сказках чудовище, дракон. Преградив путь к воде, допускает людей к воде только в том случае, если ему платят ежегодную дань самой красивой девушкой и красивым юношей.

Кафтар – у рутульцев злой дух, представляются огромными существами с одним круглым глазом размером с тарелки.

Кашкафтар, Качкафтар – у рутульцев хранитель леса.

Квал – у лезгин злой домашний дух, принимающий облик старика или черных домашних животных (кошки, собаки, козла и др.).

Керст-джин – у ингушей джинны-мусульмане. Согласно народным поверьям, в отличие от джиннов-христиан (бусурб-джин), болезни, вызванные мусульманскими джиннами могут излечивать муллы с помощью Корана.

Кехай – у аварцев и некоторых дагестанских народов злой дух, встреча с которым (или нечаянно нанесенная человеком обида) сулит человеку неприятности: вызывает у него различные недуги (искривление шеи, рассеянность и пр.), вредит скотине.

Кибирхан – у даргинцев существо, иногда выступающий в образе домашнего духа. К. посещает избранных людей к большой удаче или к большому несчастью, к перемене судьбы. Тому, кто сможет у него спросить "Что мне?" он предсказывает судьбу. Часто душит ночью спящих, не давая им возможности пошевелиться.

Кини, Кине в мифологии лакцев и дидойцев добрый домашний дух, покровительствующий семейному очагу, роду и являющийся в дом каждую пятницу. Он невидим, но если кто увидит его, ему суждено счастье. Принимает облик кошки, хомяка или змеи с золотыми рогами.

Куне – у даргинцев домашний дух в образе женщины высокого роста, с большими грудями, с красными до пят волосами. К. приносит в дом изобилие, покровительствует семейному очагу.

Куни-хунул – покровитель дома, обитает в центральном столбе, в балке, в стене дома. Имеет змееподобный облик.

Курчил, Кырчил – у рутульцев злой дух, приходящий ночью и начинающий душить спящего, в народных представлениях он похож на кошку, а иногда и на большой пузырь с жидкостью, часто является в образе лохматой женщины.

Кылычтеш – у кумыков саблегрудый человек, враждебен человеку, которого старается погубить при встрече с ним в лесу.

Кяла Чири (букв. "белая борода") – у лак-цев голодный дух в облике мужчины с бе-лой бородой в белоснежной одежде. К. Ч. бывает добрый и злой. Он приносит в дом либо достаток, либо постоянную нужду.

Можь – у чеченцев и ингушей злая сестра солнца и луны. М. сожрала всех своих родственников на небе и теперь постоянно гонится за солнцем и луною. Когда она догоняет их и заслоняет, происходит затмение. М. отпускает солнце и луну только после того, как ее об этом попросит невинная перворожденная девушка.

Мэзыл ("лесной человек") – у адыгов человекообразное существо с топором в груди, тело которого покрыто шерстью. М. одеваются в звериные шкуры. Образ М. распространен и у других народов Кавказа.

Нашгушидзе (адыгейское НэгъучIыц, кабардинское НэжьгъущIыдзэ) – у адыгейцев и кабардинцев старуха с железными зубами и с огромными перекинутыми через плечо грудями. Н. обладает чародейской силой и гипнотическим даром. Она может предсказать судьбу. В некоторых вариантах Н. выступает как людоедка. Герой может спастись от нее, если он подкрадется к ней и приложиться к ее груди. Тем самым он становится ее молочным сыном, и старуха вынуждена помочь ему.

Нумнегир – у татов домашний дух, домовой в облике ласки или большой крысы. По поверьям татов, шкурка одной из этих животных, прибитая над постелью роженицы, больной, может предохранить их от злых духов. Появление же Н. рассматривается как предвестник несчастья.

Обуры – у балкарцев и карачаевцев злые оборотни, которые могли принимать облик разных животных и зверей, чтобы вредить людям. Не могли лишь принять облик коня и каким-либо образом причинить ему вред.

Рохдулай у аварцев воплощение злого, враждебного человеку начала в виде женщины огромного роста, с вывернутыми назад ступнями, длинными черными волосами на ногах, одетой в лохмотья. Обитает она в скалах. Человек, увидевший ее, заболевал и, мучимый лихорадкой, умирал. Обычно она вступает в поединок со встреченным ею человеком и всегда одолевает его. Убить ее может только злаковый бульон.

Руймон – у осетин змееподобное чудовище, дракон. Иногда лань рождает змееподобное существо. Когда это случается, лань отбегает в сторону и оглядывается на свое детище. Если это Руймон, то она убегает. Р. бывает от рождения слеп. Увеличиваясь в размерах, Р. начинает приобретать зрение. Увеличившись до неимоверных размеров, он уничтожит всех людей. Но до этого не допускает Уацилла (бог-громовержец), который набрасывает на него цепи и поднимает на небо. По некоторым вариантам Уацилла приковывает Р. к луне. Лишний удар кузнецов по наковальне не дают ему освободиться. По другим вариантам духи разрубают тело Р. мечом на куски и раздают умершим. Последние, вкусив снадобье из тела Р., воскресают в том возрасте, в кото-ром умерли.

Рукъурлъи ила у андийцев злой дух – мать болезней (= Йадлад нин см.).

Рух баб – у табасаранцев злой дух, приходящий к спящему, чтобы его душить.

Сайтан у осетин-дигорцев шайтан, полностью соответствует осетинскому хайраг.

Сау бараг (Сау барæг "черный всадник") – у осетин покровитель воров и разбойников. Изображается на черном коне в черных одеждах. Является антиподом Уастырджи (св. Георгия). Всегда едет впереди людей, отправляющихся на разбой, воровство.

Суткъатын у кумыков лесной дух в образе женщины, бродящей по ночам в окрестностях селений, но не представлявшей опасности для людей. К нему обращались во время обряда вызывания дождя.

Сухасулу – у лакцев злой домашний дух. С. имеет облик старухи в лохмотьях, с огромными дряблыми грудями, которые она, как правило, перекидывает через плечо. У нее длинные распущенные волосы. Ночью может навалиться на спящего и начать его душить. Обычно она живет за закромами. Человек может стать хозяином С. в том случае, если ему удастся схватить ее ожерелье.

Тарам – у чеченцев и ингушей невидимые духи-хранители, защищающие своего хозяина от всяческих бедствий. По представлениям чеченцев и ингушей, каждый чело-век, каждый дом (семья), все природные объекты имеют своего Т.

Тушедрышбе
(Тушед рышбаI) – у рутульцев добрый домашний дух с функциями покровителя ковроткачества.

Уайуг (Уæйуг, ир. Уæйыг) – у осетин великан, которого Бог сотворил перед нартами. У. наделены огромным ростом и неимоверной силой. Имеют одну или несколько голов. У. ведут постоянную борьбу с нартами, царциатами и героями Даредзановских сказаний, но, как правило, всегда терпят поражение.

Убура – у чеченцев злой, кровожадный дух, вошедший в какое-нибудь животное. Близок русскому "вампиру".

Удд – у адыгов носитель зла. Удд представляется в виде сухонькой беззубой старушки, сгорбленной и суетливой, обладающей невероятной силой. Она может заколдовать человека, животное, предметы, вызвать пургу, наслать туман. Ударом плетью или плевком она может превратить человека в осла, собаку, лошадь, вола, или в камень. Удды могут и сами превращаться в животное. Среди них встречаются и добрые, которые выручают человека из критического положения своим советом или не-посредственной помощью. Иногда она выступает как вампир, высасывая кровь у своих жертв. Главное оружие Удд – магия. Она действует главным образом в ночное время. Может проникнуть в дом через щели, дымоход, крышу. Каждый год, весной, все Удды слетаются к какой-то горе и устраивают там шабаш. (В Краснодарском крае это гора Собер-Баш http://www.budetinteresno.narod.ru/holms/sober_bash.htm ) Прилетают они туда на кошках, крысах, собаках, кабанах и др. животных. С наступлением рассвета Удды разлетались, прихватив мешки, в которых содержались либо все блага земные, либо все вредное для человечества.
Они имеют собственный, только им понятный, язык. Образ Удд близок осетинским Буркуд-зау/Куырисмæдзог.
Подробнее о том как это происходило на Собер-Баше:

Между черкесами существует поверие, что удды весною, в известную ночь, собираются на вершине горы, называемой Себеркуасха, приезжая туда верхом на животных всякого рода, как домашних, так и диких. Гора этого имени (на картах Собер-оаш) находится в земле Шапсугов, в верховьях речки Убин, в одном из отрогов, отделяющихся от главного Кавказского хребта. Она замечательна по своей высоте, резко отличаясь от прочих возвышенностей и видна издалека. Ночь проводят они в пиршестве и плясках а перед рассветом, схватив мешки, в коих у них содержатся все блага земные, а у других все вредное человечеству, в том числе и болезни, разлетаются по домам своим. Те из уддов, которым мешка не досталось, гонятся за другими, стараясь отнять у них оные. Таким образом, все болезни, коими страдает человечество весною, приписывается уддам. http://heku.ru/page-id-898.html




Унтул эбел (Мать болезней), Гадалъи ила – у аварцев дух женского пола, предвещающая несчастье. По поверьям аварцев, если она назовет человека по имени, он умрет, если попросит еду – ожидается голод, если попросит тряпку, не будет мануфактуры, если попросит шкуру – мор скота. Чтобы умилостивить ее и уберечь себя от бед, надо дать ей выкуп.

Фандагсодзаг (Фæндагсодзæг) – у осетин существо, наносящее умершему вред (в загробном мире) на его пути к "Раю".

Хайраг (Хæйрæг, у осетин-дигорцев Сайтан) – в мифологии осетин отрицательный персонаж, созданный Богом в одно время с сотворением человека. Рисуется как антропоморфное существо, покрытое шерстью, с пятками вперед. Может принимать образ человека, близок русскому “черт” и мусульманскому “шайтан”.

Хашховыло (хьэщхьэвылъэ) – у адыгов существо с головой собаки и туловищем быка. Обитает на морском побережье, в глухих затонах и оврагах. Х. боится людей, но оглянувшийся на него человек гибнет.

Хегело – у аварцев домашний злой дух. Х. ночью начинает душить спящего, не давая ему заговорить, крикнуть. Он сотворен из обожженной глины. Представляется как что-то лохматое, ростом с человека.

Хузесаг (Хузесæг, ир. Хуызисæг) у осетин зловещее существо, с которым сталкивается умерший в загробном мире на пути к "Раю".

Хунсаг, Хунстаг
– у чеченцев и ингушей дух-покровитель леса и лесных животных. Х. стремиться погубить всякого охотника, встретившегося с ним в лесу. Из его груди торчит костяной топор. На защиту Х. встают лесные звери, птицы, деревья, трава.

Хьварс, Хьварц злой домашний дух у табасаранов (у цахуров и рутульцев – Хьварц). Х. изображается как антропоморфное существо с одной ноздрей. По поверьям табасаранцев тот, кто завладеет шапкой-невидимкой Хварса, которую он кладет, заходя в комнату, на кувшин с водой, станет его хозяином и повелителем.

Цыр (цIыр) – у рутульцев плачущий дух. Рутульцы так называют голодного духа, якобы за то, что он плачет, когда ему не приносят жертвоприношений. Ц. представляется в образе мужчины в черном, а иногда – в образе белых мотыльков.

Челкан – у андийцев домашний дух в образе кошки, напоминающей своим обликом человека. Ч. может вызывать у четырех-пятимесячных детей кровь из носа, от чего они умирают.

Шайтан – в мифологии большинства народов Северного Кавказа самый яркий представитель демонических сил, заимствованный из мусульманской мифологии. Ш. близок русскому “черт” и осетинскому “хайраг”.

Шямга – у даргинцев (на кайтагском диалекте) домашний злой дух, способный принимать форму любых предметов, даже старой обуви.

Эмеген ("многосущий") – у балкарцев и карачаевцев великан, обладающий неимоверной физической силой.

Источник:
Таказов Ф.М. Очерки по демонологии народов Северного Кавказа.Монография; Сев.-Осет. институт гуманитарных и социальных исследований. Владикавказ, 2008. 103 с.

http://kvkz.ru/culture/2403-kratkij-slo ... logii.html

Re: Краткий словарь-справочник по северокавказской демонолог

Добавлено: Сб авг 28, 2010 13:55
Iss
Бесы

Бесы – общее наименование духов зла. В различных религиозных системах и религиозно-мифологических воззрениях народов в категорию бесов включают разнообразных духов. Так христианство и мусульманство бесами объявляли большинство языческих богов. Хотя само понятие “духи зла” идет из дуалистических религиозных систем, в которых Вселенная членится на мир добра и мир зла – в зороастризме и манихействе. В позднейших религиях, испытавших влияние зороастризма (иудаизм, христианство, ислам и др.), учение о духах зла стало составной частью. Бесы стали олицетворением этих сил.

Само слово бесы восходит к индоевропейскому bhoi-dho-s ‘вызывающий страх, ужас’.

С проникновением на Северный Кавказ христианства и ислама, последние огромное влияние оказали на образы злых духов, в результате чего произошло переосмысление и интерпретация бесов согласно новым религиозным учениям.

Наиболее распространенным персонажем бесовских сил у народов Северного Кавказа является черт и его собрат джинн. У большинства северокавказских народов черт именуется шайтан/сайтан, заимствованный из арабского языка. У осетин он именуется хæйрæг, производное от хæрæг ‘осел’.

Появление в религиозно-мифологических воззрениях северокавказских народов образов шайтана и джинна связано с периодом утверждения ислама. По происхождению оба термина восходят к арабскому языку. Согласно народным представлениям, между джиннами и шайтанами существует разница, хотя эта разница настолько неуловима, что часто оба термина взаимозаменяют друг друга. У одних народов джинны делятся на добрых и злых, а шайтаны, как правило, всегда выступают в отрицательной роли, у других же образ джиннов настолько расплывчат, что трудно выделить его наиболее отличительные черты, в то время как яркий образ шайтана легко поддается характеристике. В собственно арабо-мусульманской мифологии шайтан – одно из имен дьявола, а также одна из категорий джиннов [43, 618]. Современные представления о шайтанах у северокавказских народов различны и в то же время похожи. Схождения эти лежат как в плоскости мусульманского влияния, так и в плоскости исторических культурных взаимовлияний.

По верованиям северокавказцев, у каждого человека есть свой джинн. Мусульмане-кавказцы убеждены, что у каждого человека на одном плече (с одной стороны) сидит ангел, а на другом плече (стороне) – джинн (или шайтан). Некоторые дагестанские народы состояние человека также связывают со связанным с ним джинном. Если человек, будучи здоровым, становится вялым, апатичным, о нем говорят, что у него умер его джинн. Т. е. джинн, как и человек, может умирать, иногда же – раньше самого человека. Когда джинн умирает раньше своего “хозяина”, это грозит скорой гибели и самому “хозяину”. По поверьям рутульцев можно было проверить: умер у человека джинн или его вялость имеет другую причину. “Если такой человек крикнет там, где обычно откликается эхо, то на его крик не будет отклика, ибо отвечать некому, и скоро этот человек покинет земной мир” [44, 22].

У народов, где шайтан выступает только как отрицательное существо, функции доброго демонологического персонажа выполняет джинн.

“В демонологических рассказах рутульцев, основа которых восходит к мифологическим верованиям, сохраняются и положительные функции духов. Джинны, не утратив эти функции, продолжают бытовать в народе как добрые духи. Иногда они являются и в облике родственников. Так, в демонологическом рассказе “Джинер” (“Джинны”) повествуется о том, что “мужчину, возвращавшегося со свадьбы, у порога дома увели злые джинны. Они избили его, затем бросили в пропасть. Добрые же джинны вытащили его, взвалили на себя и понесли домой” [44, 23].

Подобные рассказы бытуют и среди осетин, с той лишь разницей, что у осетин в роли джинна выступает шайтан (хайраг/сайтан). Иногда в подобных рассказах осетин противостоят друг другу Иблис/Ибилис (Дьявол) и зэд (близок христианскому и мусульманскому ангел). Так, жительница с. Лескен Асиат Агузарова рассказывала, как во время войны она, возвращаясь из райцентра, куда она ходила за зарплатой учителей сельской школы (сама работала учительницей математики), встретила по дороге ибилиси хай (букв. “долю Иблиса”, так осетины называют всех существ, служащих Иблису). Ночь ее застала, когда она уже была недалеко к своему селу. Не до-ходя до моста, она увидела на обочине дороги черного всадника на черном коне. Бежать обратно было бессмысленно: всадник бы все равно догнал. Не подав виду, что испугалась, она продолжила свой путь. Пройдя мимо всадника, она услышала за собой цокот копыт. Оглянувшись, Асиат увидела, как всадник пошел за ней. Она остановилась. Всадник – тоже. Асиат ускорила шаги, но и цокот копыт участились. Приблизившись к мосту, Асиат увидела возле моста другого всадника, но одетого во все белое и на белом коне. Перепугавшись, она остановилась, не зная куда бежать, оглянулась на черного всадника. Черный всадник, увидев впереди себя белого всадника, резко остановил коня. Конь, встав на дыбы, стал пятиться, затем, резко развернувшись, рванулся назад и растаял в темноте. Асиат продолжила свой путь. Теперь сзади шел белый всадник. Когда она добралась до дому, остановилась и оглянулась. Белый всадник тоже остановился и сказал ей: “Не бойся, теперь ты дома, ничего уже с тобой не будет”. Услышав это, Асиат побежала в дом, прямо с порога бросилась в объятия бабушки и заплакала. Бабушка, узнав в чем дело, успокоила ее и сказала, что черный всадник был ибилиси хай, а белый всадник – зэд, ее ангелом хранителем. Если бы не белый всадник, с ней бы случилось что-нибудь ужасное.

По представлениям чеченцев и ингушей джинны – добрые и злые духи, находящиеся между ангелами и дьяволами. Добрые и злые джинны между собой находятся в такой же вражде, как и ангелы с дьяволами. Обманом или подслушав, они похищают тайны сокровенной будущности человека и сообщают своим земным друзьям. Падающие звезды – это звезды, брошенные ангелами в джиннов во время подслушивания. Связь человека с джинном приводит к умопомешательству. Умопомешательство некоторые дагестанские народы также связывают с джиннами, а осетины и кабардинцы – с шайтаном. Когда человек сходит с ума, о нем говорят, что в него вселился джин (шайтан).

Ингуши деятельность колдунов связывают также с джиннами. Сам термин, которым обозначается колдун “жинаш тайн стаг” буквально переводится как “человек, имеющий связь с джиннами”. По поверьям ингушей, джинны, как и люди, живут селениями, женятся, рождаются, умирают. Обычно они невидимы, но иногда показываются человеку. Как и другие кавказские народы, ингуши рассказывают о встрече с джинном как о реальном событии. При этом называют конкретного человека – родственника или односельчанина. Один из таких рассказов описывает В.Н. Басилов: “… некто ехал поздно вечером и увидел аул, в котором праздновалась свадьба. Жители аула заставили путника слезть с коня, ввели в дом, посадили в мягкое кресло, предложили вкусную еду. Девушки стали петь в его честь песню, и он вытащил пистолет, чтобы выстрелами в воздух выразить свой восторг. Все неожиданно перепугались и начали упрашивать его не стрелять, но гость уже вошел в раж. Раздались выстрелы, а когда дым рассеялся, ингуш увидел, что он сидит на куче навоза, вместо пищи перед ним тоже навоз, и конь его привязан не к жерди, а к тонкой былинке. Оказывается, ему встретилось селение джиннов; исчезло оно потому, что джинны бояться выстрелов из огнестрельного оружия” [45, 123].

Подобные рассказы можно услышать до сих пор у многих народов Северного Кавказа. Но, как правило, вместо джиннов действующими лицами бывают шайтаны. Автор этих строк не раз слышал от разных лиц подобные истории среди осетин. Так как образ джинна в Осетии не распространен, сильно размыт, то и действующим лицом таких встреч является шайтан (хайраг/сайтан). Так отец мой рассказывал, как он после войны встретился с шайтанами. Он шел домой из районного центра. Ночь его застала на дороге. Когда он спускался по перевалу, услышал звуки фандура (осетинской гармошки), пение и веселый гомон. Удивившись, кто это средь ночи вдали от села устроил весе-лье, от любопытства пошел на эти звуки. Пройдя через чащу, он увидел на небольшой поляне танцующих людей вокруг костра. Когда танцующие увидели его, то подбежали к нему, пригласили его ближе к костру, усадили за стол с богатыми яствами. К нему подбежали молодые девицы и положили ему на колени несколько тюков ткани, мол, подарок от нас. Удивившись, он поднял поставленный перед ним бокал, поблагодарил всех присутствующих и начал возносить молитву Богу (осетины всегда вместо тоста произносят молитву “кувд”). Присутствующие стали отговаривать его выпить без кувда, но он не послушался, а в конце, перед тем, как выпить, произнес “бисмилла”. Как только он произнес это, все люди вокруг исчезли, сам оказался на куче земли, а на коленях, вместо тканей, куча земли. Только тогда он понял, что это были шайтаны.

Подобные рассказы можно услышать до сих пор у всех народов Северного Кавказа. При этом, у одних народов главный отрицательный персонаж джинн, у других – шайтан (черт).

Современные представления о шайтанах и джиннах у северокавказских народов, хотя в некоторых деталях различны, в целом аналогичны. У дагестанских народов, осетин, кабардинцев, балкарцев и др. шайтаны – антропоморфные существа, обросшие волосами, с вывороченными ногами. Однако у дагестанских народов они описываются с вывороченными руками и ростом меньше человека. У осетин же руки шайтанов (хайраг) отличаются от человеческих только волосатостью и длиной. У хайрагов непомерно длинные руки с огромной ладонью. Ростом же они могут быть похожи на человеческий, так как они могут принимать человеческий облик. В своем же обличии они бывают и выше и ниже человеческого роста. Если у всех народов шайтаны и джинны являются духами зла и не относятся к какой-либо конкретной религии, то по представлениям ингушей злые духи бывают мусульманами (бусурб-джин) и христианами (керст-джин). Основное конфессиональное различие джиннов, по мнению ингушей, состоит в том, что “болезни, вызванные джиннами-христианами, излечить трудно, а с джиннами-мусульманами договориться легче” [45, 124].

Наибольшее же сходство народные представления всех народов Северного Кавказа проявляются в применение почти одних и тех же методов и средств защиты от шайтанов и джиннов. По поверьям мусульман Северного Кавказа, самым эффективным средством против козней демонических существ вообще и шайтанов и джиннов в частности считается чтение Корана и ношение амулетов, именуемых дуа (из арабского – молитва). Иногда достаточно произнести мусульманскую формулу “бисмиллахи”, как шайтаны и джинны моментально исчезают. Во многом схожи и те средства защиты от злых духов, которые восходят к доисламским и дохристианским верованиям. Наибольшей популярностью среди северокавказских народов против демонологических существ пользуются различные изделия из металла: ножи, ножницы, иголки, подковы и пр. Достаточно вынуть при встрече с шайтаном или джинном нож из ножен, как они исчезают. Осетины, кроме того, в дни празднования Тотур-та/Тутырта (соответствует иранскому Новруз), изготавливали у кузнеца различные металлические поделки-обереги, которые они носили в течение года. Считалось, что потеряв такой оберег, можно подвергнуться нападкам различных сил зла. Использование металла как оберега от демонических сил подробно описано в начале XX века Г.Ф. Чурсиным [46, 85-87].

Верования народов Северного Кавказа, связанные с шайтанами/джиннами, развивались параллельно с представлениями о мусульманстве и христианстве. Потому представления о шайтанах/джиннах во многом идентичны с представлениями христиан о черте и бесах и мусульман – о шайтане и джиннах. Как у всех мусульманских народов Ближнего Востока, Азии и Поволжья и христианских народов Запада, в представлениях народов Северного Кавказа шайтан отличается от остальных злых духов местом своего обитания (преисподняя), свободой передвижения в ночное время суток, способностью к оборотничеству (превращаться в черную кошку, собаку, свинью, змея, в человека), умением принимать облик знакомого (сельчанина, соседа, родственника).

В целом же образ шайтана (черта) как злого духа настолько универсален, что его черты переносятся и на другие отрицательные персонажи в религиозно-мифологических воззрениях народов Северного Кавказа. Наиболее характерным в мифотворчестве о злых духах является перекрестное межкодовое взаимодействие мотивов у разных народов Северного Кавказа: между мотивами обнаруживаются соответствия, которые позволяют говорить об определенном параллелизме фрагментов содержания и о транскодовой филиации смыслов в рамках "сюжета о злых духах". Одни и те же “шайтановские” мотивы часто бывают связаны у разных народов с другими демонологическими образами.

Источник:
Таказов Ф.М. Очерки по демонологии народов Северного Кавказа.Монография; Сев.-Осет. институт гуманитарных и социальных исследований. Владикавказ, 2008. 103 с.

http://kvkz.ru/culture/2397-besy.html

Re: Краткий словарь-справочник по северокавказской демонолог

Добавлено: Сб авг 28, 2010 13:57
Iss
Алмасты

Наиболее ярким представителем демонологических сил у большинства народов Северного Кавказа выступает "Алмасты". Образ Алмасты в целом сходится у всех народов и лишь разнится в деталях. Чаще всего Алмасты представляется в образе обнаженной женщины с безобразным лицом и длинными распущенными волосами. Груди ее описываются такими длинными, что ей приходится закидывать их назад через плечо. По поверьям кабардинцев, Алмасты живет в оврагах, чащобах, кустарниках, нередко посещает заросли полей, особенно кукурузные плантации. Может появиться и в садах, огородах населенных пунктов (6; 178). Ингуши же считают, что Алмасты (или как ее называют ингуши и чеченцы – "Алмасы" или "Алмазы") обитает вдали от людских поселений в чаще леса, на высокогорьях.

"Алмасты" бытует у северокавказских народов под разными именами: у кумыков – Албаслы къатын, у ногайцев – Албаслы, у балкарцев и карачаевцев – Алмасты, у агульцев и рутульцев – Албасти, у лезгин – Албаб, у лакцев – Сухасулу, у аварцев – Рохдулай, у татов – Дедей-ол, у адыгов – Алмасты, у чеченцев и ингушей – Алмасы, Алмазы.

Образ Алмасты у всех перечисленных народов схож. Хотя, по представлениям чеченцев и ингушей, некоторые Алмасты бывают необычайно красивыми. Лесные женщины, как их называют иногда ингуши, отличаются не-обыкновенной красотой; роскошные волосы их доходят до самых пяток и имеют золотисто-серебристый цвет. Но по характеру они так же злы, коварны и опасны, как и лесные мужчины (14; 75). В отличие от других северокавказцев, чеченцы и ингуши считают, что Алмасты бывают как женского, так и мужского пола. Чечено-ингушский Алмасы – это симбиоз двух общекавказских персонажей: образ лесной женщины Алмасты и образ лесного мужчины с топором в груди (мэзылæ, мезла-нуква – у адыгов, сирдлæг, гъæддаглæг – у осетин, аздага – у ногайцев, аждаха – у некоторых дагестанских народов, хунсаг, хунстаг – у самих чеченцев и ингушей). В чечено-ингушском фольклоре часто встречаются схожие по сюжету легенды о встрече охотника с Алмасом, где на него переносятся черты "саблегрудого" лесного человека. Приведем один из таких сюжетов:

"Один охотник пошел в лес и повстречался с Алмасом, у которого на груди был топор острием наружу. Он присоединился к охотнику и хотел ночью убить его. Охотник знал это и стал думать, как бы спасти себя. Наконец он говорит Алмасу: "Я хочу пить". Алмас отвечает: "Если хочешь пить, тут поблизости есть вода, иди, напейся". – "Ох, я не знаю, где вода, и боюсь пойти". – "Хорошо, если так, я пойду и принесу тебе воды. Но только ты скажи, как тебя зовут, чтобы я мог окликнуть тебя, если потеряю". Охотник отвечает: "Зовут меня Я сам себя". Когда Алмас пошел за водой, охотник прикрыл лежавший тут же чинар своей буркой, под бурку положил чурбан, залез на дерево и стал ожидать, что будет. Алмас возвращается с водою и, подойдя к чинару, говорит: "Хорошо ты сделал, что сам приготовился". От радости он так сильно бросился на чинар, что топор на его груди весь вонзился в дерево. Пока он старался освободиться, охотник прицелился и ранил его. Алмас страшно заревел. На его крик сбежалось все, что было на свете, - и звери, и птицы, и трава. Все окружили его и стали спрашивать, кто его ранил. "Я сам себя!" – "Ну, если ты сам себя убил, то, что мы можем сделать?", - сказали собравшиеся и ушли прочь, а Алмас умер" (14; 75-76).

Подобные легенды распространены по всему Северному Кавказу. У адыгских народов он именуется мэзылæ (букв. "лесной человек). Описывается он как человекообразное существо, тело которого покрыто шерстью, непременно с острым топором на груди, посредством которого он расправляется со своими жертвами, наваливаясь на них грудью и пронзая их насмерть (6; 186). По представлениям кабардинцев, мэзылæ носят длинные волосы, а одеваются в звериные шкуры. Рассказы о них обычно ограничиваются двумя наиболее характерными фабулами: похищением девушки и взятием охотника в плен. Последнему он предлагает ответить на вопросы и, как правило, охотник, удачно ответив на них, отпускается.

Ближе к ингушскому "саблегрудому" Алмас стоит осетинский демонологический персонаж "сирдлæг" "дикий человек" или "лæгсирд" "человек-зверь" (вариант "гъæддаглæг" "лесной человек"). Осетины рассказывают такие же истории о встрече охотника с лесным человеком и с топором в груди, который одолевает дикаря таким же способом, как ингушский охотник. "Отправляясь раз на охоту, Хабиц взял с собою мальчика. Вечером, обремененный добычею, усталый, он остался ночевать в лесу, развел огонь и стал жарить дикого кабана. В это время подошло к огню какое-то высокое, волосатое животное, зверь не зверь, человек не человек. Всмотревшись хорошенько, Хабиц узнал в нем лагсирда. Этот человек-зверь протянул свои длинные руки по направлению к мальчику, Хабиц, полагая, что он просит поесть, подал ему кусок жареного кабана. Лагсирд не принял подачки и опять протянул руки, тогда Хабиц поднес ему целого кабана. Лагсирд показал большие свои зубы и ушел в лес. Хабиц, зная привычки лагсирда, догадался, что он желает полакомиться мясом мальчика. Он взял обрубок дерева и положил его недалеко от огня, покрыв его своею буркою, а сам с мальчиком спрятался за ближайшим деревом, приготовив лук и стрелу. Лагсирд возвратился, уже с топором, висевшим у него на шее, и, полагая, что под буркою спит Хабиц с мальчиком, ударом топора перерубил бурку и обрубок. Хабиц пустил в него стрелу и попал прямо в грудь. Лагсирд страшно заревел и бросился бежать. Хабиц, прождав до утра, отправился по кровавому следу за лагсирдом. След привел к пещере, у входа которой сидела красивая молодая женщина. На вопрос Хабица, кто она, женщина отвечала, что она дочь кабардинского князя и, во время прогулки, была похищена лагсирдом, который, упрятав ее в эту пещеру, сделался ее мужем и прижил с нею двух детей, мальчика и девочку. Мальчик весь волосатый и похож на отца, а девочка – на нее. Потом она рассказала, что лагсирд кормил их человеческим мясом, но вчера прибежал раненый и теперь умирает. Выслушав женщину, Хабиц зашел в пещеру и зарезал лагсирда с сыном, а девочку с матерью взял с собою и потом отвез их в Кабарду, к родственникам, за что получил богатые подарки" (16; 21-22).

В деталях осетинские рассказы о Лагсирде отличаются от соответствующих ингушских только тем, что в осетинских нет уже тех функций, которыми обладает ингушский Алмас: Лагсирду никто не помогает, он одинок в лесу, а Алмасу помогают все лесные звери, в том числе и деревья, и трава. Схожий сюжет бытует и у дагестанских народов. Но и здесь "дикий человек" лишен тех функций, которыми обладает Алмас. Для сравнения приведем один из таких рассказов:

"Как-то четверо охотников пошли охотиться в лес. Они условились, что первый, кто подстрелит дичь, даст об этом знать тремя выстрелами. Один из охотников отделился от друзей и решил заночевать в лесу. Ему удалось убить зверя. Он освежевал его и стал жарить мясо на огне. Вдруг перед ним появилось существо громадного роста, в груди его был выступ, подобный лезвию топора. Это был дикий человек. Увидев его, охотник затрясся от страха. Сев напротив охотника, дикий человек уставился на него. Перепуганный охотник дал ему ляжку. Пришелец, в одно мгновение съев ее, потребовал еще. Охотник дал ему полтуши. Поев, дикий человек лег спать. Когда он уснул, охотник положил на землю поленья и накрыл их буркой, а сам, взяв ружье, взобрался на дерево и стал наблюдать. Около полуночи дикий человек встал, подошел к поленьям, накрытым буркой, трижды ударил по ним острой грудью. Решив, что охотник умер, дикий человек, прихватив оставшееся мясо, собрался уходить. И в это время охотник выстрелил в него, пуля попала ему в ногу. Раздался страшный крик, прихрамывая, дикий человек скрылся в лесу.

На выстрел прибежали друзья охотника. Они нашли друга без кровинки в лице, дрожащего от страха после пережитого.

По следу крови охотники пошли за диким человеком, и дошли до непроходимого ущелья. Обойдя ущелье со всех сторон, они нашли тропинку, а неподалеку протекала небольшая речка. Там они увидели женщину, которая в речке мыла окровавленную одежду. Эта женщина, пропавшая четыре года назад, оказалась двоюродной сестрой одного из охотников. Увидев брата, она бросилась ему на грудь и стала рыдать. Выяснилось, что ее похитил дикий человек, когда она пошла в лес за дровами. Она стала его женой. У них растет мальчик двух лет, похожий на отца.

Женщина повела охотников в пещеру. Там спал дикий человек. Охотники убили его и вернулись в село вместе с женщиной и ее сыном" (20; 168-169).

Дагестанский сюжет сближается с рассказами о "лесном человеке" кабардинцев и осетин, у которых мотив спасения женщины охотником обязательная деталь. Причем, спасенная женщина всегда выступает как реально существующая личность.

Примечателен тот факт, что ингуши и чеченцы имеют схожие сюжеты и с другим персонажем, называемый "Хунсаг" или "Хунстаг" (букв. "человек леса"). В чечено-ингушской мифологии "Хунстаг" является духом-покровителем леса и лесных животных. Но описывают его также с костяным топором в груди, который он вонзает в свою жертву. Так же стремится погубить охотника, встретившегося ему в лесу. На защиту Хунстагу, подобно Алмасу встают лесные звери, птицы, деревья, трава. Охотник прибегает к такой же хитрости, как и с Алмасом, назвав себя "Я сам себя", благодаря чему ему удается избежать смерти и погубить Хунстага.

Нет сомнений, что образ Алмасы и образ Хунстага вобрали в себя черты духа-покровителя леса и лесных животных, богини охоты, что привело к смешению их образов, перенеся друг на друга одни и те же сюжеты. В отличие от чеченцев и ингушей, у осетин образы духа-покровителя леса и "лесного человека" не смешиваются. "Лесной человек" ("лæгсирд") типично демонологическое существо, не имеющий каких-либо положительных качеств. Покровителем леса и лесных обитателей у осетин называется "Гъæдсар", означающий буквально "глава леса" (варианты "Гъæдæрæхснæг" – "стройный лес", Хъæдох" – "свойство, качество леса", Хъæдыусбарæг – "лесная всадница"). "Гъæдсару" приписываются только положительные качества. Но, религиозно-мифологическим воззрениям осетин характерен дуализм. Поэтому, это не могло не отразится и на отношение к лесному "духу". По представлениям осетин существует два лесных духа: злой – гъæди сайтан ("шайтан леса") – который изображается как страшное, уродливое существо, изрыгающее изо рта пламя, и добрый – Гъæдсар, который изображается красивым мужчиной, живущим на буковом дереве (15; 188). Образ же "лесного человека" ("лæгсирд"), скорее всего, заимствован у ингушей или кабардинцев.

На функции Алмаса, как бога охоты или покровителя охотников, указывает бытующий у чеченцев и ингушей сюжет о встречи охотника с Алмасом:

"С одной алмас был знаком Чопа Борган. После того как он имел с нею сношение, он никогда на охоте не делал промахов. Алмас как-то говорит ему: "Если бы я захотела, ты бы не убил ни одного зверя". – "А разве до сих пор я убивал благодаря тебе?", - спросил Чопа. – "Хорошо, - ответила она, - Вот пойди-ка завтра на охоту: посмотрим, сколько ты убьешь". Чопа на следующий день пошел на охоту, сделал двадцать один выстрел и ни в одного зверя не попал. Когда он, повесив ружье за плечо, возвращался домой, к нему навстречу вышла алмас и спросила: "Куда ходил, что делаешь здесь?" – "Ходил по своим делам", - ответил он. – "Наверное, ты ходил на охоту. Сегодня раздавались в лесу выстрелы". Он начал разуверять ее, но она сказала: "Ты меня не разуверишь. Вот все твои двадцать одна пуля", - и отдала ему его пули (14; 76).

Данный сюжет представляет Алмаса, как покровителя охотников. По сюжету к нему близко стоит осетинский дух-покровитель диких зверей и охотников Афсати. Осетинский фольклор изобилует подобными рассказами об охотниках, которым помогал, или наоборот, сам Афсати (16; 21-22., 17; 281-282., 18; 61-62. 19; 284-286, 335-337).

У кумыков "саблегрудый" человек "Кылычтеш" называется то Албаслы, то Пери, то Аждаха(1). Иногда же Албаслы и Аждаху противоположные образы. В кумыкской легенде "Месть Албаслы", записанной в 1978 году, повествуется о том, как один человек отправился на гору Джавантау за дровами, взяв с собой ружье и топор. Когда стемнело, он услышал женский вопль. Кричала женщина, а за ней гнался человек – не человек, зверь – не зверь, с огромным глазом, светящимся как фонарь, с ногами как у коня. Весь он был волосатый, при этом пышет огненным паром. Он готов был проглотить женщину. Та упала к ногам человека и взмолилась: "Помоги мне, добрый человек, гонится за мной аждаха". Этот человек не хотел крови и поэтому крикнул: "Вернись обратно, а то стрелять буду". Аждаха не послушался. Второй и третий раз крикнул он ему. Разозлился тогда человек, ударил аждаху топором в спину с такой силой, что лезвие топора вышло у аждахи из груди.

Говорят, этого зверя (аждаху) с топором в груди видели многие, кто ходит на охоту. А женщина лежала все так же, когда подошел поближе к ней человек. Она блестела, как солнце и освещала темный лес и сердце билось у нее как у быстроногой лани, а косы цвета созревшей пшеницы, так и переливались. Человек чуть рассудок не потерял при виде такой красавицы. Женщина в знак благодарности спросила своего спасителя, чем она его может отблагодарить. На что тот ответил: "Смею ли о чем-нибудь просить, я всего лишь батрак, но если ты хочешь, одари меня". Та пообещала, что у него всего будет вдоволь, и попросила, чтобы он приходил к ней каждую среду, но чтоб не выдал их тайну.

Так продолжалось некоторое время, пока жена не стала выпытывать, откуда столько богатства простому батраку. Не успел он полностью рассказать жене, как потерял мужскую силу. Оказывается, одарившая его женщина была богиней леса (20; 166-167).

В этом повествовании, как и в других кумыкских сюжетах про Албаслы, происходит противопоставление этого образа с образом "саблегрудого" человека (в тексте дается объяснение даже тому, почему "лесной человек" ходит с топором в груди). Албаслы показывается не просто как положительный персонаж, но, вместе с тем, в ее образе ярко проступают черты богини плодородия, богатства, духа-покровителя лесов. В кумыкском фольклоре, в этом плане, идет такое же противопоставление Албаслы – Аждаха, как и в осетинском Гъадсар – Лагсирд.

Подобное разделение образа Алмасты на доброго и злого произошло и в аварской мифологии. Здесь, прототипы Алмасты – "Будуалы" и "Рохдулай" выступают как антиподы.

Рохдулай – воплощение враждебного человеку начала. Аварцам она представляется в виде женщины огромного роста, с вывернутыми назад ступнями, длинными черными волосами на ногах, одетой в лохмотья. Обитает она в скалах, откуда может в любой вечер придти в селение, появиться в любом доме. У тиндинцев даже существовал обряд, имевший целью предохранение селения от Рохдулай на целый год. Ритуалы борьбы с Рохдулай напоминают ритуалы борьбы с чертями. Впрочем, и в облике ее прослеживаются черты шайтана (черта). В целом же, в этой традиции отразились раннеязыческие обряды предохранения урожая от злых сил и умилостивления бога плодородия. На это указывает ритуальная злаковая каша, на приготовление которой продукты собирали со всего села. Злаковая каша – символ плодородия. После приготовления каши в ведра сливали горячий бульон. Несколько девушек шло с ними к скалам, находящимся за селением. Здесь черпаками брызгали горячий бульон на скалы; считалось, что этим они сжигали Рохдулай. Кончив эту процедуру, девушки, не оглядываясь, бежали в селение, чтобы их не догнала Рохдулай и не передала бы им болезнь (20; 176). Кроме того, в первый день зимы в каждом доме также варили это блюдо, а бульоном поливали вокруг дома. Им обрызгивали все углы, так чтобы нигде не могла спрятаться Рохдулай.

По всей видимости, на эти обряды повлиял Ислам, с проникновением которого распространился образ шайтана и местные "злые" силы стали приобретать черты шайтана.

Другой аварский прототип Алмасты (Албаслы) - Будуалы(2) является антиподом Рохдулай. Впрочем, Будуалы перед охотником всегда появляются группой. То, что Будуалы выступают в роли бога охоты, можно убедиться, сравнив аварскую легенду "В гостях у будуалов" с осетинской легендой про Афсати:

"Один охотник попал в гости к будуалам. Они угостили его олениной, предупредив, чтобы он не прятал и не ломал костей оленя.

Охотник почувствовал, что мясо оленя было необыкновенного вкуса. После окончания угощения будуалы собрали кости оленя, но обнаружили, что одного ребра не достает (охотник, удивленный странной просьбой будуалов, спрятал его), они не сказали об этом гостю, не желая его смутить. Заменили ребро деревянным, завернули все кости в шкуру оленя, потрясли ее, ударив ладонью по гвоздю, и олень вскочил и убежал" (20; 169).

В осетинской же легенде повествуется о том, как некоего охотника, по имени Хабиц, дух-покровитель леса Кадыусбараг пригласил с собой в гости к Афсати. Когда сели за стол, подали жареного оленя, разобранного по суставам. Афсати просил складывать кости на стол. Хабиц, желая узнать, для чего нужны богу эти кости, ловко спрятал одно ребро. Когда встали из-за стола, Афсати сложил из костей скелет оленя, вставив вместо недостававшего ребра другое, из дерева, потом ударил по скелету палочкою; скелет вдруг превратился в живого оленя и убежал в лес (16;21).

Без сомнения, в образе Алмасты соединились черты богини плодородия, богини охоты и злые, бесовские силы. Свойственные Алмасты черты имеют многие персонажи в мифологиях других народов: у узбеков и киргизов дух азаткы, сбивающий с дороги путников; причиняющие ночной кошмар духи бастрык у кумыков; кара-кура в мифологии турок; шурале и су анасы у казанских татар, вуташ у чувашей, баба-яга у русских, альп-фрау у немцев, вирь-ава в мифологии мордвы, овда у марийцев, али у грузин. Но, в мифологии многих из перечисленных народов, существует и образ самой Алмасты(3). Хотя у всех этих народов Алмасты отрицательный персонаж, у многих из них сохранились отголоски былой ее божественности. Например, по поверьям туркмен и узбеков, Алмасты / Албасты способствует обогащению своего хозяина, помогая излечивать заболевших по ее вине людей. На ее функции, как доброго духа, указывают и ее непременные атрибуты: магическая книга, гребень и монета.

На примере Абдала, цахурского прототипа Алмасты, можно проследить, как произошел распад дуалистических представлений и появились образы-антиподы.

По верованиям цахурцев, покровителем зверей является Абдал, который представляется им в образе седобородого старца или юноши. Он имеет облик либо белого человека, либо белого зверя. Встреча с ним, по поверьям, предвещает несчастье, неудачу для охотников. В образе Абдала смешались мифологические охотничьи представления цахурцев с мусульманскими(4). Если в ранних текстах в образе Абдала сохраняются черты, характерные дуалистическим воззрениям, то "в позднейших записях Абдал предстает в облике старца, одетого в поношенный тулуп. Обычно он бывает в окружении туров, кормит их солью, доит и делает сыр из турьего молока" (22; 45). Под влиянием монотеизма Абдал превращается только в положительного персонажа. А отрицательные его качества переносятся на "лесного человека". То же самое происходит и с грузинским "Али", двойником северокавказского Алмасты. Положительные качества божества охоты закрепляются за богиней Дали, а отрицательные качества – за злым духом Али (23). Как указывает исследователь охотничьего фольклора дагестанских народов М. Р. Халидова, "аналогичную трансформацию претерпел и дагестанский демонологический персонаж "женщина Ал" (вар.: Алпаб, Албаслы, Албасти и т. д.), который восходит в своей генетической основе к покровительнице зверей, охоты, леса" (22; 42).

Некоторые черты Алмасты/Албасты указывают на функции божества плодородия. Так, почти у всех народов она описывается с огромными грудями, перекинутыми через плечи за спину. Это не что иное, как образ матери-земли, богини плодородия. На функции богини плодородия указывает и приготовление ритуальной злаковой каши аварцами, отмеченная выше, которая впоследствии превратилась в орудие борьбы со злым Рохдулаем. Просматриваемые во многих сюжетах черты, связанные с функциями деторождения, олицетворяют также боги-ню плодородия.

По поверьям адыгов, Алмасты предстает в образе обнаженной женщины. Когда она рождает младенца, то, не боясь людей, посещает села с криками и плачем: "Я родила, младенца родила, он голенький, оденьте его" (6; 178). В данном случае Алмасты предстает не просто покровительницей рожениц, но и являет собою вестницу рождения ребенка.

По поверьям лакцев "иногда девятимесячный ребенок в утробе матери пропадает. Это Авдал уносит его. Потом этого ребенка Авдал делает пастухом туров, так он становится Авдалом" (20; 163). На связь Авдала/Алмасты указывается и в мифологии других народов. Согласно мифологии многих кавказских, тюркских и некоторых других народов Алмасты/Албасты крадет легкие (или печень, сердце) роженицы. В частности, в преданиях кумыков Албаслы-къатын питается легкими и печенью роженицы. Для достижения своей цели Албаслы-къатын может превращаться в волос и, таким образом, проникнуть вместе с кашей в утробу роженицы, чтобы забрать оттуда печень и легкие (24; 325). По поверьям же лезгин Алпаб (Алмасты) дает младенцу пососать грудь и он погибает. "Вполне допустимо, - как отмечала М. Р. Халидова, - что эти женские образы олицетворяли в прошлом богинь плодородия, тесно связанных с деторождением (Всеобщая Матерь, Богиня Матерь). С утверждением патриархальных отношений происходит видоизменение этих образов (у кумыков, ногайцев, лезгин, аварцев, рутульцев). Матриархальные божества приобретают отрицательные качества. И в результате функции, оберегающие деторождение, переходят в свою противоположность" (22; 105). Следует добавить, что данная схема превращения богини плодородия в демоническое существо применима и к другим народам, у которых бытует образ Алмасты/Албасты.

В результате всех этих трансформаций в демоническое существо, вобрав в себя и черты "шайтана", Алмасты превратилось в олицетворение злых, бесовских сил. В некоторых мифах тюркских народов, у Алмасты вывороченные ступни или копыта на ногах. У лезгин и ногайцев "женщина Ал" – существо с вывернутыми пятками. По представлениям осетин отличительной чертой чертей (хайраджыта) являются вывороченные ступни ног. Христиане же рисуют их с копыта-ми, вместо ног. Взаимоотношения человека и черта были также перенесены на Алмасты. Карачаевцы, балкарцы, ногайцы, кумыки и др., считали, что усмиренная Алмасты/Албаслы помогает по дому. Согласно поверьям, Алмасты можно подчинить человеку, достаточно завладеть ее волосом, или каким-либо из принадлежащих ей предметов (магической книгой, гребнем или монетой). Сюжет всех этих повествований сводится к тому, как однажды кто-то поймал Алмасты, вырвал из ее косы волосок и спрятал в какой-нибудь щели. Алмасты вынуждена работать на "своего" хозяина до тех пор, пока ей не удается завладеть спрятанным волосом. В работе "Адыгская мифология" А. Т. Шортанов приводит один такой сюжет:

Однажды (кто-то) "поймал алмасты, и из косы ее вырвали волосок и спрятали его в щели дверной перекладины. Если из косы алмасты спрятать волосок, то всю жизнь прислуживать будет, - говорят.

Где был положен (волосок), их (хозяев) маленькая девочка увидела. Однажды все их мужчины и женщины ушли на похороны. Осталась (дома) одна алмасты. Она спросила маленькую девочку: "Где мой волос лежит, не знаешь ли, голубка?". Та указала место. Алмасты взяла свой волос. Варили курбу. Поймав маленькую девочку, она ее вниз головой сунула (в курбу). Вниз головой сунула ее, а сама ушла" (6; 178-179).

Иногда, вместо волоса, для подчинения Албасты применяется железная игла. "Рассказывают, что старик по имени Султанахмед поймал Албасти, которая полоскала в речке внутренности роженицы. Он вколол ей в голову иглу, превратив ее в слугу.

Однажды, когда хозяев не было дома, Албасти попросила их семилетнюю дочку, чтобы та почесала ей голову. Девочка обнаружила иглу и удивленная спросила у Албасти, что это такое. Та застонала, заплакала и попросила девочку вытащить иглу, поскольку из-за нее болит голова. Добрая девочка, не раздумывая, вытянула иглу. Албасти, почувствовала свободу, будто сошла с ума: покружилась, повертелась на месте, потом стала все, что она делала, портить: кизяк весь растоптала, разломала, посуду побила, в комнатах намусорила, а потом схватила за ноги девочку и бросила вниз головой в кипящий котел. И после всего этого скрылась" (22; 104).

У адыгских народов "все фольклорные источники единогласно утверждают, что стоит только вырвать один волосок из косы алмасты, доходящей до земли, как она тут же делается во всем послушной и не отходит от дома, где хранится волосок" (6; 179).

У осетин бытуют рассказы о том, как некий Секинаев (или Сагкаев) поймал черта и заставил его работать на себя. Подчинение черта воле человека происходит также с помощью волос. Разница лишь в том, что в осетинских вариантах не волос прячут, а сбривают клочок волос(5)(25; 85-87, 230-232. 17; 272). Схожие с осетинским сюжеты бытуют и у чеченцев и ингушей. Чеченцы и ингуши, поймав черта, также сбривают ему го-лову (14; 38). При этом, и осетины, и чеченцы, и ингуши рассказывают эти легенды, как реально происшедшее событие. Жители Дигорского ущелья до сих пор показывают камень около с. Мах-ческа с огромным отпечатком ладони (приписываемый черту), под которым исчез сбежавший черт.(6) Такой же камень могут показать и ингуши.(7) Осетинский и ингушский черт отличается от дагестанского Албаслы только тем, что, оказавшись на свободе, не губит ребенка. По всей видимости, мотив убийства ребенка Албаслом перед уходом отсутствует по той причине, что черт ни у одного народа не связывается с духом-покровителем рожениц или с богиней плодородия.

С чертом Албасты единит и то, какими средствами человек борется с ними. Согласно поверьям многих народов, защитить от Албасты может человек, подчинивший ее, или шаман, мулла. Защитой от них служат острые различные железные предметы: нож, ножницы, игла и пр. До сих пор на Северном Кавказе верят, что ножницы, подложенные под подушку роженицы или ребенка, защитят их от Албасты или черта. Согласно поверьям грузин, злым чарам Али может противостоять "заговор от Али" или произнесение имени святого Георгия. Осетины же считают, что при встрече с чертом достаточно показать ему нож (кинжал, револьвер, ножницы, волчьи когти и пр.) или произнести формулу "бисмиллахи", и они исчезнут. Апотропическими предметами у балкаро-карачаевцев были различные железные изделия: ножницы, ножи, гвозди и брусок (27; 38). Карачаевцы для отогнания злых духов к люльке подвешивают иногда когти волка и рыси (28; 9). Черти любят танцевать. Все, кто сталкивался с ними ночью, заставали их пляшущими под лунным светом. То же самое говорят ингуши про Алмаса. "Любимое их занятие – пляска; закинув груди на спину, подняв руки вверх, они пляшут при лунном свете" (14; 75).

По поверьям дагестанцев, встреча с Албаслы может привести к помешательству человека или заболеванию. К такому же результату, по поверьям многих народов, приводит и встреча с чертом.

В качестве резюме можно сделать вывод, что образ Алмасты/Албасты в своей основе восходит к глубокой древности и связан с древними верованиями в богиню плодородия. С течением времени она принимала функции покровителя рожениц, богини охоты, а также духа-покровителя леса и лесных зверей. Со временем, с утверждением патриархальных отношений, а также с развитием монотеизма, она трансформируется в демоническое существо. Ареал распространения образа Алмасты выходит за пределы Северного Кавказа. Аналогичный образ имеется, кроме кавказских народов, и у тюркских, монгольских, иранских, семитских народов. Вопрос о происхождении Алмасты недостаточно ясен. Одни авторы считают ее персонажем тюркского происхождения, другие – иранского. Предполагают, что Алмасты/Албасты состоит из двух частей: "ал" (которое большинство авторов считают иранским словом) и "басты" ("масты"). При этом, последнюю часть слова одни трактуют как тюркское "надавил", другие выводят из индоевропейского. "Вероятно, в основе слова "ал" лежит древнее наименование божества, родственное "илу" семитских народов, а фонема "басты" – индоевропейский термин, означавший "дух", "божество" (родственный русскому "бес", осетинскому "уас")" (12; 28-29). Но, скорее всего, наиболее архаичной формой произношения названия данного персонажа необходимо считать чечено-ингушское (дагестанское, монгольское) Алмас/Алмаз и армянское Алмазы. В таком случае слово будет состоять из сочетаний "ал" и "маз" ("мас"), где "маз" ("мас") является древнеиранским словом maz-, означающим "великий". В целом же Алмас/Алмаз будет означать "великий ал" ("великий бог"). Форма же "Алмасты" возможно восходит к сочетанию "ал" + "мазда" ("ал" + "господь"). Для примера сравните с древнеиранским "Ахура Мазда" "Господь Мудрый" (11; 425-426). Такому восприятию образа Алмасты не мешают и те его черты, которые восходят к его древнейшим функциям. Возможно, что мы имеем другую основу. Учитывая узбекскую форму "Алвасти", вполне можно возвести к древнеиранскому "vāstra" "пастбище". Этот термин часто встречается в Авесте. От этого слова образуется "vāstar" "пастух". Термины эти имеют особую важность, как в контексте жизни ранних кочевников, так и в религиозной идеологии Ирана; эти термины относятся к числу наиболее значимых в религии зороастризма (26; 192). От сочетания "ал" + "vāst(ra, ar)" вполне получим "алваст(и)" "бог пастбищ". Отсюда же закономерное развитие "бог пастбищ" – "бог плодородия" – "бог охоты" – "бог лесов".

В любом случае, все варианты образа Алмасты в конечном итоге восходят к одному прототипу (прообразу).

Примечания:
1 Аждаха – распространенный образ в мифологии тюркоязычных народов Малой и Средней Азии, Казахстана, Северного Кавказа, Поволжья и Западной Сибири (Эждер, эждерха – у турок, аждархо – у узбеков, аждар-ха – у туркмен, аздага – у ногайцев, аждаха – у казахов, казанских татар, башкир, а также у таджиков. Известен народам Афганистана, армянам (аждахак) и некоторым славянским народам: аждайя – у сербов, аждер – у болгар.) – злой демон. Обычно представляется в образе дракона, часто многоголового. Восходит к древнеиранскому (зороастрийскому) Ажи-Дахака.

2 Будуалы – некоторые ученые считают , что аварские будуалы равнозначны цахурскому Абдал и лакскому Авдал и они являются модификацией арабского слова бадал. Будуал же является формой множественного числа и в единственном числе не употребляется (20; 183).

3 В мифологии турок, татар, башкир, казахов, тувинцев, узбеков, алтайцев называется Албасти, Алвасти, туркмен – Ал, Албассы, киргизов – Албарсты, каракалпаков – Албаслы. У турок назывался также Ал, Алана, Алкары, Алкузы, у тувинцев и алтайцев – Албыс, у казахов, каракалпаков, узбеков и киргизов – Марту, Мартуу, Мартув, Мартук, у узбеков Зеравшанской долины – Сары кыз ("желтая дева"), у Западносибирских татар – Сары чэч ("желтоволосая дева"). Аналогии Алмасты имеет и в мифологиях иранских народов: Албасти – у таджиков, Ала жен – у талышей, Хал анасы, Алк – у курдов, Алг, мерак – у белуджей. У армян называется Алы, алк.

4 Дирр А. М. считал, что Абдал – не что иное, как искаженное абдуаллhi "раб Божий". По его утверждению, этим словом цахурцы называли всякого богоугодного человека, всякого отвергнувшего земные блага ради Бога. Охотникам же Абдал давал только то, что он предназначал на "закят", т. е. пожертвование бедным (21; 7).

5 У осетин существует поверье, согласно которому, чтобы подчинить себе черта, нужно сбрить ему несколько волос на голове.

6 По поверьям осетин, в каждую пятницу вечером нужно было заново сбривать голову черта. Если этого не сделать, то под утро, перед восходом солнца черт оказывался свободен. Так как Секинаевскому черту некому было побрить голову, то он не мог оставаться у них далее и под утро сбежал.

7 По преданиям ингушей этот камень находится недалеко от селения. Харпи. По поверьям, если на этот камень кто-то сядет, то с ним непременно случится несчастье.

Источник:
Таказов Ф.М. Очерки по демонологии народов Северного Кавказа.Монография; Сев.-Осет. институт гуманитарных и социальных исследований. Владикавказ, 2008. 103 с.

http://kvkz.ru/culture/2398-almasty.html

Re: Краткий словарь-справочник по северокавказской демонолог

Добавлено: Сб авг 28, 2010 14:05
Iss
Пантеон языческих богов адыгов, убыхов и абхазов

На Черноморском побережье Кавказа ни православное христианство, проникающее в IV в. из Византии, ни ислам суннитского толка, распространившийся с XV-XVI вв. из Турции, не смогли вытеснить древние языческие верования.

Адыги. Ахын считается покровителем рогатого скота. Существует фамилия Тхагуакхо, в переводе «пастух божий», которая в известное время приводит в заповедную рощу корову и привязывает там к её рогам кусок хлеба и кусок сыра. Окрестные жители толпою сопровождают её в рощу и закалывают там; она и называется: ахинова корова.

Убыхи покровителем животноводства почитали Ахына. Центральным местом поклонения ему считалась священная роща в устье реки Шахе. Убыхи представляли Ахына в виде могучего скотовода с пастушеским посохом в руках. Он мог перепрыгивать с горы на гору. Сохранившиеся предания считают Ахына прародителем убыхов.

Абхазы. Божество Айтар - создатель «домашних животных», великий бог обновления природы, размножения и скотоводства. Званба описал обряд жертвоприношения Айтару, который совершался только мужчинами; «Богу этому пастухи приносят в жертву молочную кашу, обыкновенно в субботу вечером,- только не во время поста,- раз в году, летом. Около котла, наполненного кашею, становятся все пастухи, сколько их найдётся при стадах, и старший из них просит Айтара о размножении их стад и о защите их от хищных зверей».

--------------------------------------------------------------------------------------------------------

У адыгов и убыхов общий культ покровителя кузнечного ремесла - Тлепш. Он весьма уважаем в народе. Празднуют его весною, делая, во время моления, возлияния на железе плуга (лемехе) и на топоре, и, по совершении обрядов, придаваясь забавам, из коих главная - стрельба из винтовок в цель. Над раненными оружием поют песни, в которых призывается помощь Тлепша к излечению страждущего.

Абхазы. Культ кузни и железа- бог Шашва. Накануне нового года абхазы молились двум божествам: всевышнему богу, называемому иначе «Великим владыкой» (Хах-ду) и особенно богу кузнецов.

В жертву богу кузни приносили козла, петухов, кур и пр. Если желали особенно ему угодить, то резали белого козла с большой бородой и рогами. Кузня служила, кроме того, местом проклинания и дачи очистительных клятв и присяг. В день свадьбы невесту, когда она впервые переступала порог дома мужа, проводили «под железом», то есть скрещивали над её головою кинжалы для очищения её от грехов.

--------------------------------------------------------------------------------------------------------

У адыгов и убыхов божество охоты и лесов - Мезытх. Его молят о счастливом успехе охоты. Горцы представляют себе его едущим верхом на кабане, у которого золотая щетина. По его мановению олени и лоси собираются в лесах и тогда девушки доят самок их.

Абхазы. Покровители лесов, дичи и охоты - Айргь и Ажвейпшаа, которым поручено стеречь дичь. Без милости Айргь и Ажвейпшаа ни один человек не может убить зверя. Охотники старались задобрить их. Главным способом умилостивления было жертвоприношение. Приготовляясь к охоте, партия охотников одной деревни или околотка делает складчину и, купив одного козла или барана, выбирает место в лесу для жертвоприношения. Каждый из охотников бросает ладан на уголья и просит лесного бога, чтобы он уделил ему из своих стад то, что охотник желает.

--------------------------------------------------------------------------------------------------------

Адыги. Покровителем хлебопашцев считается божество Созерис. Пришествия его горцы ожидают и празднуют его ежегодно в декабре. К этому времени вносится в дом сук о семи ветвях известного дерева, называемого Гамшхут; к ветвям прикрепляются свечи из жёлтого воска, пирожки и кусочки сыра. В ожидании сказанного пришествия, мужчины, сняв шапки, произносят известные формулы молитв. Созериса почитают мореплавателем и прибытия его ожидают морем.

Абхазы. Из земледельческих божеств наибольшей известностью пользовалась богиня плодородия Джаджа - покровительница засеянных полей и всей растительности, которую представляли коренастой женщиной низкого роста и плотного сложения.

Почти совершенно забыты божества Анапа-нага, ведавшие всеми произведениями земли, дух хлопка и льна Квиквину и богиня мукомолья Саунау. В период созревания урожая устраивали моление Нанхва в честь великой матери плодородия земли.

--------------------------------------------------------------------------------------------------------

Адыги. Божество грома - Шибле. У адыгов был страх и уважение к грому: для того, кто убит громом, смерть считается блаженством и его придают земле на том самом месте, где он убит, пируют около могилы 7 дней. У убитых животных пируют 3 дня. Если молния ударила в дерево, то ему приписывали свойство исцелять лихорадки. Зашивался кусочек этого дерева в лоскуток материи и надевали больному на шею, чтобы он носил его постоянно; остальная часть той же материи привешивалась к ветвям, вроде приношения. Такие деревья были увешаны подобными приношениями.

Убыхи. Бог грома и молнии - Уашхва.

Абхазы. Великим божеством грозных явлений являлся Афы. Афы не прощает не только несоблюдения ежегодных жертвоприношений, но и малейшего непочтительного отношения, в том числе и обычного проявления печали по убитому грозой человеку. В одном из случаев молнией был убит человек. Родные покойного, считая это карой Афы, пригласили знахарку, которая, после обычного диалога с Афы, разъяснила, что данная фамилия находится под гневом названного бога за несоблюдение жертвоприношений. Вся фамилия тот же час прекратила оплакивание, пригласили лиц, знающих песню в честь Афы, и певчие пели около трупа до окончания похорон. Родные и после этого целую неделю праздновали: не работали, никому ничего не давали, не продавали и не покупали. В жертву был принесён белый козёл. Бог грома, по верованию абхазов, всегда мог «посетить» ту или иную семью. При этом гость «поселялся» в ком-нибудь из членов семьи и вызывал у него умопомешательство или другую болезнь, если данная семья чем-нибудь прогневала Афы.

--------------------------------------------------------------------------------------------------------

Адыги. Хепегуаш, в переводе «дева вод морских». Празднуется ежегодно летом, у берега моря, где, после обыкновенных молебственных обрядов, в заключении пляшут круговую.

Псегуаш - дева вод речных. К ней прибегают с молением о дожде, большей частью весной. В таких случаях, молодые люди обоего пола обливают друг друга водою и, в виде забавы, плещутся в воде до тех пор, пока не наскучит.

Кодес. Горцы представляют его себе в виде рыбы и приписывают ему силу, удерживающую море в пределах берегов.

Абхазы. Водной стихией ведала богиня под именем «Матери» и «Владычицы вод» (Дзызлан), которую представляли обитающей в неприступном чистом озере или роднике. Считалось, что она управляет обворожительными водяными красавицами. Они по ночам выходят на землю, заманивают к себе мужчин и требуют от них любви, обещая за это все земные блага.

Близкая связь женщины с водой и её покровительницами видна и в обряде по вызыванию дождя, который отправляли женщины, под названием Дзиуоу. Во время засухи девушки сажали куклу на плот, зажигали наброшенную на неё солому и зажжённый плот пускали по течению воды, пели обрядовые песни.

--------------------------------------------------------------------------------------------------------

Адыги. Зейгутх - покровитель наездников. Его призывают на помощь перед набегами и дальними наездами.

Емишь - покровитель овец. Его празднуют в день впуска баранов в стадо.

Хятегуашь
- дева покровительница садов.

Хакусташ. Натухайцы и шапсуги почитают его своим гением хранителем, а также покровителем пахотных волов.

Мерием - покровительница пчеловодства.

Абхазы. Божество Ерыш является религиозным отражением ткацкого ремесла, выступающей покровительницей определённых женских работ. Передначалом тканья женщины обращались к своей богине с просьбой не портить ткани, не спутать ниток, вообще облегчить им работу на станке.

Абхазы почитали также духов - покровителей гор (Ашьха инцеаху) и верили, что от этих божеств зависят безопасность, благополучие и удача пастухов, охотников и всякого путника в горах.

У абхазов некоторыми авторами засвидетельствовано божество, покровительствовавшее воровству и разбою под именем Эйрих-Аацных (видящий всё днём и ночью). Молились ему только воры и разбойники. В жертву приносили четыре конических хлебца.


Источник материала:

По литературным источникам составил В.Л.Ксенофонтов

Литература:

Ш.Инал-Ипа. Абхазы. Историко-этнографические очерки. Абгосиздат, Сухуми, 1960.

Л.Я.Люлье. Черкессия. Историко-этнографические статьи. Краснодар, 1927.

Re: Краткий словарь-справочник по северокавказской демонолог

Добавлено: Сб авг 28, 2010 23:37
Lucifug
Аве Исс! Прикольная тема) Щас немного занят но навскидку могу вспомнить еще одного "плохого" персонажа ингушского языческого пантеона - Ун-наналг - мать всех болезней. Увы, современные кавказцы мало что помнят из своей истории и культуры - ислам, он знаете, на мозги плохо действует...

Re: Краткий словарь-справочник по северокавказской демонолог

Добавлено: Пн авг 30, 2010 10:44
Iss
Увы, современные кавказцы мало что помнят из своей истории и культуры - ислам, он знаете, на мозги плохо действует...


А жаль...мифология интересная...

Re: Краткий словарь-справочник по северокавказской демонолог

Добавлено: Ср авг 01, 2012 21:05
Iss
Нарыл еще одно любопытное предание:

На другой день мы прошли около тридцати пяти верст по дремучему лесу, беспрестанно поднимаясь в гору, и остановились ночевать в одной из пещер, которыми усеяны каменистые отроги горы Ашишбог, возвышавшейся в виде огромных ворот над абазинским аулом Баг. Дорога позволяла нам ехать верхом. Во время этого перехода мы прошли мимо горы Диц, опоясанной тремя рядами скал, в которых виднелись несколько глубоких пещер. Вид этой горы чрезвычайно пасмурен и оправдывает сказание о ней, напоминающее в одинаковой мере Прометея и Антихриста. Имам Хази, с неподдельным страхом, указал мне на черное отверстие, находившееся на самом верху горы, прибавив: худое тут место для каждого живого человека. Это выход из огромной пещеры, спускающейся под самое основание горы. В глубине ее лежит Дашкал, прикованный к горе семью цепями, — Дашкал, который перед разрушением мира явится между людьми для смущения их и восставит брата против брата, сына против отца. Возле него лежит большой меч, который он напрасно усиливается достать рукой, потому что его время еще не пришло. Когда он с досады начинает потрясать цепи, тогда горы дрожат и земля колеблется от одного моря до другого. Время его не совершилось еще, но когда оно настанет, тогда он схватит меч, разрубит оковы и явится на свет губить человеческий род. Я спросил: «Кто же видал Дашкала?» — «Как! да на это не решится ни один человек! Избави Аллах! Говорят, один абазинский пастух по глупости спустился в пещеру и, увидав Дашкала, от испуга сошел с ума». Горцы действительно боятся горы Диц и даже близко не подходят к ней.

http://www.vostlit.info/Texts/Dokumenty ... text22.htm
Эта гора находится где-то тут:
Изображение
Хребет Скирда, Красная Поляна. Фото отсюда:
http://pvd-yug.livejournal.com/50623.html