Страница 1 из 1

Вайнахское язычество

Добавлено: Ср окт 31, 2012 17:28
Lucifug
По случаю Самхайна
Праздник урожая

Ардари (Октябрь).

У чеченцев и ингушей десятый месяц Ардари бутт — месяц молотьбы. Параллельно он именовался: месяц рогов, месяц ворон, месяц ветров.

(Примечание: Осенний месяц назван так в связи с тем, что осенью олени сбрасывают рога. Аналогично объясняются названия связанные с ветрами и воронами. Осенью холодает, становится ветрено идут дожди,Осенью и зимой вороны концентрируются у животноводческих комплексов. Эти сообразительные птицы пpeкрасно приспособились к соседству человека)

В последним в году земледельческим праздником вайнахов был праздник урожая. Он не имел определенного дня, а праздновался произвольно, в зависимости от времени завершения сельскохозяйственных работ, а, следовательно, и погодных условий года. Праздник известен под названием «марс пхйора» (жатвенный ужин); отмечался он каждой семьей отдельно по окончании жатвы.
Во время ужина умершим родственникам делалась передача, т. е. символически пересылалось угощение и произносилась при этом молитва «Дай бог, чтобы у них (покойников) урожай был хороший от того, что мы передаем, пусть будет им польза». По свидетельству первого ингушского этнографа Чаха Ахриева, ингуши считали, что умерший жнет солому на загоне своих родственников, пока те не сделают по окончании жатвы марса пхьора.
Ужин сопровождался следующей церемонией: поставив возле очага ужин, самая старшая женщина в семействе брала в руки щипцы и, дотрагиваясь ими до каждого блюда, говорила: «Да будешь пищей такому-то (называлось имя покойника). Обойдя таким образом, все яства, она выливала около очага брагу из чашки, находящейся у нее в руках. Затем уже все члены семейства принимались за трапезу. К «жатвенному ужину» подавались лучшие блюда, брага, пиво, арака, ибо люди верили, что все это будет достоянием их умерших родственников.
Особое место в этом обряде, как мы видим, занимала старшая женщина, которая по традиции у всех горцев считалась хранительницей очага. Данное обстоятельство указывает на древность праздника, который можно отнести к эпохе материнского рода. В основе «жатвенного ужина» лежал культ мертвых, от которых, по верованиям народа, во многом зависело благополучие. Подобно многим другим народам, вайнахи обычно воздерживались от употребления нового хлеба до праздника урожая. Из зерен первых срезанных колосьев готовили бублик, который подвешивали в доме на самом почетном месте. Пищу, изготовленную из зерна нового урожая, должны были сначала попробовать либо хозяйка, либо первенец или наиболее удачливый член семьи: считалось, что это обеспечит благополучие всей семье. Кстати, подобное поверье бытует до настоящего времени. У вайнахов бытовал также обычай по окончании уборки урожая готовить большой пирог с говяжьим или бараньим салом, который они делили по числу членов семьи и от их имени раздавали соседям.
На Кавказе осенний праздник по случаю окончания полевых работ в прошлом справлялся довольно широко. Например, черкесы после уборки хлеба в первый же день благодарили бога за сотворение хлеба и плодов земных. Праздник окончания жатвы сопровождался приношением благодарственных жертв божествам или духам предков, покровителям семьи.

Изображение

Re: Вайнахское язычество

Добавлено: Ср окт 31, 2012 17:29
Lucifug
Саууай (чеч. Кинда Шоа) - сын Кандза.Унесли Саууая и бросили в расщелину ледника. Подобрали его волки, и волчица выкормила его своим молоком. Не по дням и часам, а по мгновеньям вырастал Саууай, и вот скоро стал он охотиться» («Саууай»). Саууай как бы выпадает из основной последовательности нартского эпоса. Тем не менее, как мы знаем, некоторые современные народы Кавказа (те же чеченцы) до сих пор связывают свое мифологическое происхождения с волком. К тому же данный мотив имеет прямую аналогию с древнеримской мифологией.


Е́лта — «хлебное зерно» В мифологии ингушей бог злаков, покровитель диких животных; один из сыновей бога Селы. От него зависит успешная охота. Елта иногда помогает людям против воли Селы. Согласно сказанию, Елта в тайне от своего отца стал покровительствовать одному нуждающемуся мальчику. Благодаря Елте, урожай на пашне мальчика был много лучше, чем у других. Разгневанный Села не раз приказывал своим подчинённым истребить урожай, однако Елте удавалось своевременно предупредить мальчика и его мать. У мальчика уродилось столько хлеба, что он смог помочь своим соседям, пострадавшим от неурожая. Взбешённый Села призвал к себе мальчика и Елта и так сильно ткнул пальцем в глаз своего сына, что тот остался одноглазым.

Можь – у чеченцев и ингушей злая сестра солнца и луны. М. сожрала всех своих родственников на небе и теперь постоянно гонится за солнцем и луною. Когда она догоняет их и заслоняет, происходит затмение. М. отпускает солнце и луну только после того, как ее об этом попросит невинная перворожденная девушка.

Хьунан ЙоI (Лесная дева). В вайнахской мифологии это богиня охоты, покровительница диких животных, леса. (Аналогична грузинской богине охоте Дали). По легендам, она помогает охотнику, при условии,что он сохранит в тайне, что видел ее. В противном случае, охотник умирает в страшных муках. Лесных женщин ингуши представляют как людей, отличающихся необыкновенной красотой; роскошные волосы у них доходят до самых пяток и имеют золотисто-серебристый цвет. Но по характеру своему злы, коварны и опасны для людей, хотя и не особенно; но благодаря тому, что проклятия их имеют силу, они ненавидят людей и проклинают их род при встрече с ними Несколько отличается от приведенной выше характеристика образа «лесной женщины», данная У. Лаудаевым. Он писал: «Алмас есть существо женского пола, являющееся людям в человеческом образе, на кладбищах, по вечерам в глухих местах аула, леса, по дорогам и проч. Существа эти – полу-плоть и полу-дух. Они предвещают смерть человека заунывным пением, произнося часто имя жертвы и испуская при этом стоны» Изображение

Re: Вайнахское язычество

Добавлено: Ср окт 31, 2012 17:34
Lucifug
Елда, Элда, Этер,Ишдар, в мифологии ингушей и чеченцев бог, владыка подземного мира – Ела. Сидя на высоком троне из человеческих костей, вершит суд над душами усопших.

Ешап, в мифах ингушей и чеченцев бесполое существо, охраняющее вход в Ел, не пропуская в него живых и не выпуская мертвых. Имеет девять глаз, девять рук и девять ног и из его пасти торчат клыки.

ЕЛ
эл, в мифологии ингушей и чеченцев подземный мир мёртвых, управляемый богом Ел-да.Согласно ранним представлениям, Е. находится на западе. Солнце днём освещает этот свет, а ночью - Е. (другой вариант: светилом Е. является луна). Умершие ведут в Е. земной образ жизни, только работают по ночам, когда к ним приходит солнце. Грешники в Е. получают возмездие (согласно одному из древних сказаний, скряга стала в Е. собакой, привязанной на цепи).
В сказаниях о нарт-орстхойцах Е. находится под землёй, в нём нет солнца, темно и холодно. В Е. ведёт спускающаяся от края земли лестница. Охраняет вход, заполненный холодным чёрным туманом, ешап. Как правило, никто из живых попасть в Е. не может. Однако способностью проникать в Е. и возвращаться обратно обладает Боткий Ширтка (или выступающий в некоторых сказаниях его «двойником» Селий Пира), однажды это удалось и героям Сеска Солсе и Бятару. Иногда живущие на земле получают из Е. культурные блага. Так, Селий Пира, возвращаясь из Е., принёс однажды водяную мельницу, тем самым облегчил труд людей, которые раньше размалывали зерно ручными мельницами. По одной из версий, в Е. протекает священная река.
Её воды, лечащие от всех недугов, оживляющие мёртвых, проступают на поверхность земли, где их находят ищущие эту реку герои.
Лит.: Далгат У. Б., Героический эпос чеченцев и ингушей. Исследование и тексты, М., 1972; «Лоаман Iуире». 1965, (№] 1, с. 55-60.
А. У. Мальсагов.

Re: Вайнахское язычество

Добавлено: Ср окт 31, 2012 17:37
Lucifug
trueЪ же))
Села Сата, в мифологии ингушей дочь бога Селы, рожденная смертной женщиной. По поверьям, Села вскрыл могилу умершей молодой девушки и осквернил труп. После этого у нее родилась дочь. Нарт-орстхойцы назвали ее Села Сата («дочь Селы»).
Изображение

Re: Вайнахское язычество

Добавлено: Чт ноя 01, 2012 11:33
Iss
О, вот это интересно! Жаль мало(
Села Сата- не мать нартов часом?
И да, сейчас эти представления где-то сохранились?

Re: Вайнахское язычество

Добавлено: Чт ноя 01, 2012 18:33
Lucifug
Спрошу у френда что мне это скинул)

Re: Вайнахское язычество

Добавлено: Пн дек 03, 2012 21:48
Nart
Iss писал(а):О, вот это интересно! Жаль мало(
Села Сата- не мать нартов часом?
И да, сейчас эти представления где-то сохранились?


Села-Сата мать Нарта Солсы.
Больше информации по этому поводу в Нартском эпосе осетин.

Re: Вайнахское язычество

Добавлено: Пн дек 03, 2012 22:32
Iss
Nart писал(а):Больше информации по этому поводу в Нартском эпосе осетин.


По Нартам, по-хорошему надо отдельную тему сделать. Все никак руки не дойдут взяться за этот раздел.

Re: Вайнахское язычество

Добавлено: Чт дек 06, 2012 18:01
Iss
Lucifug писал(а):Ешап, в мифах ингушей и чеченцев бесполое существо, охраняющее вход в Ел, не пропуская в него живых и не выпуская мертвых. Имеет девять глаз, девять рук и девять ног и из его пасти торчат клыки..


ЕШАП
в нарт-орстхойском эпосе ингушей и чеченцев антропоморфное, бесполое чудовище, охраняющее вход в ел (не пропускает в него живых и не выпускает из него мёртвых). Имеет девять глаз, девять рук и ног, из его пасти торчат клыки; у него огромное тело, обросшее длинными космами, облепленное вшами. Человек не в силах причинить ему какой-либо вред. Иногда Е. предстаёт в женском облике. Сыграв на женском тщеславии Ешапа, героям Сеска Солсе и Бятару удаётся проникнуть в ел и выбраться из него.
В волшебных сказках Ешап - баба-яга, колдунья, сосущая у людей кровь или пожирающая их.
Лит.: Сеска Солса и Бятар, в кн.: Далгат У. Б., Героический эпос чеченцев и ингушей, М., 1972, с. 304-09; [Магомаев И.], Сказки и легенды чеченцев в русском пересказе, в кн.: Сборник материалов для описания местностей и племен Кавказа, в. 22, Тифлис, 1897. с. 19-20; Уелбаха биица къовсам, «Лоаман lуйре», 1965, № 1.
А. М.

Перейдя реку, Сеска Солса и Бятар отправились дальше. Они пересекли семь гор и семь морей и, наконец, прибыли на край света. Здесь земля кончалась, и дальше некуда было идти. Как и говорила старая мать Бятара, они увидели лестницу, ведущую вниз. Пустив своих коней пастись, они стали спускаться по этой лестнице. Сеска Солса, желавший показать свое мужество, шел впереди, а не менее его гордый Бятар — позади.
Долго они шли, а конца не было видно, кроме черноты и мрака. И, наконец, через много времени добрались они до царства мертвых. У входа в царство мертвых, у дверей из красной меди, сидела девятиглазая страшная ешап с торчащими изо рта клыками, девятью ногами и девятью руками. Огромная, обросшая, как медведь, с длинными космами, вся во вшах (она все время чесалась ногтями), — люди бы ее не видели, во сне бы она не приснилась! Когда соперники рассказали ей о своей цели, ешап усмехнулась и сказала:
— До сих пор я не встречала еще живого человека, желавшего сюда войти. Живым человек не входил в эти двери, входил лишь после смерти; вошедший же никогда не выходил. А я здесь поставлена для того, чтобы не выпустить отсюда ни одного человека, и долг свой несу я верно. Вы можете свободно пройти царство мертвых, но только после вашей смерти.
— Если ты нас не пропустишь, я тебя перерублю шашкой, ешап, не имеющая облика человеческого! — сказал Сеска Солса и вынул шашку.
Не сдержать своего слова и не нанести удар уже обнаженной шашкой — позор! Собрав все силы, Сеска Солса нанес удар своей большой шашкой. Но она, издав звон, с треском переломилась, будто ударившись о крепкий камень, не порезав даже ни одного волоса на теле ешап.
— Если бы я была настолько слаба, меня бы здесь и поставили, — сказала ешап.
Бятар подумал: «Хоть это и ешап, но, вероятно, она женщина».
Обернулся он к ней и говорит:
— Если ты пропустишь нас, я принесу тебе оттуда подарок.
Ешап стала любезнее, но все-таки не пропускала их. Заметив ее нерешительность, Бятар вновь попросил:
— Впустила бы ты нас? Мы тебе, как я обещал, подарок бы сделали. С виду ты такая красивая, у тебя благородное лицо. Тот, у кого такая внешность, не может отказать в просьбе.
До сих пор ешап только и слышала о том, как она страшна и безобразна. А это ей было неприятно. Спросить же ее, так она считала себя красивее всех. Добрые слова Бятара подействовали на ешап, и она стала мягкой, как подошвы чувяк, смазанные маслом. Обрадовалась ешап:
— Проходите, мои дорогие, - сказала она и повернулась, открывая вход в царство мертвых.
Они быстро вошли в приоткрытую дверь. Обеспокоилась ешап тем, что случилось, но делать уже было нечего.
В царстве мертвых было темно и холодно. Кругом были слышны лишь причитания мертвых душ. Души старых женщин плакали, вспоминая детей, оставшихся в солнечном мире. Души детей плакали по своим отцам и матерям. Удивленные Бятар и Сеска Солса внимательно вглядывались в эти души. Одеты они были лишь в саваны. Большинство душ были старики и старухи. Души молодых были похожи на чумных людей или людей с увечьями, полученными на войне. Когда соперники двинулись дальше, к ним стали подходить те, кто проклинал Сеска Солсу. Они были без рук, без ног, без голов или с израненными телами; они наговорили много плохих слов Сеска Солее. Проклиная, они грозили Сеска Солее, что после смерти он попадет в их руки, и они тогда рассчитаются с ним.
Сеска Солса и Бятар пошли дальше: теперь к ним стали подходить те, кто хотел поблагодарить Бятара, который при их жизни помогал им, оказывал услуги или встречал добрым словом.
Посреди царства мертвых они увидели башню, сложенную из костей. В ней сидел Владыка царства мертвых и судил мертвецов: того, кто хорошо вел себя при жизни, отправлял в рай; того, кто вел себя плохо --в ад.

http://www.literatura.tu1.ru/books/skazaniya/12.htm

Возможно данный персонаж имеет какое-то отношение к армяно-грузинскому вишапу(вешапу), дракону.

Re: Вайнахское язычество

Добавлено: Ср фев 13, 2013 10:16
1349
ЯЗЫЧЕСТВО ИНГУШЕЙ:
БОГИ ИНГУШЕЙ:ВАЙНАХОВ
Дяла - Верховный Бог. Создатель неба и земли, мужчины и женщины.
Хелa - Бог тьмы.
Дяла-Малх - Бог солнца.
Мел-Дяла - Верховная богиня.
Села - Бог звёзд, грома и молнии, который живёт на вершине горы Казбек(Боаш-Лом). Радуга(Села1ад) охотничий лук Селы (ингуш. Села-бутт - Май)
Села-Сата - Богиня ремесленников и женщин, с сияющей красотой, как солнце лицом. Села-Сата помогает Пхармату, направляя его на вершину горы Казбек, чтобы тот украл огонь Селы, для жителей Земли.
Маьтцал - Бог урожая и хозяйства. (ингуш. Мацалл - Голод) (ингуш. Маьтцалбутт - Июль)
Эштар-Дела (ЭЛДА) с ингуш. Эл "Мир мертвых", Да-"отец" - Бог жизни и смерти, и повелитель подземного мира.
Молдза-Ерда - Бог войны, который приносит победу Вайнахам.
Елта - Бог охоты и животных. Ослепленный на один глаз, за непослушание отца Дяла.
Тамыж-Ерды - Крылатый Дух (Карлик сидящий на Козле), ему делали ритуальные лепешки(Козлинные лепешки ингуш. Бож-Чапильг, треугольной формы.)
Тушоли - Богиня плодородия, покровительница народа от отца Делы. (ингуш. Тушоли-бутт - Апрель)
Дарз-Нана - Богиня метели, Мать Вьюги сыновей Теней, и жена Тха(покровителя Овна, Казбека(Боаш-Лома).
Гал-Ерда – покровитель скотоводства
Мож - Злая сестра солнца и луны
П1ярска - Хранитель времени. (ингуш. П1ярска-де - Пятница-день, 5-тый день от ингуш.яз. Пха-5, Ийренде-четверг(4 день, ийр -4, де-день)
Ун-Нана - Мать болезней.
Хи-Нана - Мать Хранитель воды.
Ог / Агой - Защитник девушек. (ингуш. Огой-бутт - Декабрь)
Це-Нана- Хранительница Очага, Огня.
Дяла- ВЕРХОВНЫЙ БОГ ДЕМИУРГ:
ДЯЛА, Дьял
Дяла, у ингушей и чеченцев Глава пантеона Богов, Демиург. Д. - старший брат бога Селы, отец богини плодородия Тушоли. Имеет антропоморфный облик, живёт на небе. Создал небо и землю. Увидев, что земля оказалась в три раза больше неба, Дяла. сжал её, и образовались земляные горы; затем он укрепил землю каменными горами. Землю держат на своих рогах быки. Д. создал также птиц, животных, людей; из земли, сжатой им одной рукой, образовалась женщина, сжатой другой рукой,- мужчина, которым предстояло стать мужем и женой. Филина, пытавшегося воспрепятствовать соединению мужчины и женщины, Д. наказал, лишив его способности видеть днём. Согласно более архаичным представлениям, управление миром он в значительной мере перепоручил другим богам, действующим самостоятельно - каждый в своей сфере, часто выступающим посредниками между людьми и Д. С распространением ислама Д. стал отождествляться с аллахом. Имя Д. удержалось в молениях, клятвах, народных сказаниях.
Лит.: Далгат Б., Первобытная религия ингушей и чеченцев, в кн.: Терский сборник, в. 3, кн. 2, Владикавказа, 1893, с. 123-29.
СЕЛА - БОГ ГРОМА И МОЛНИИ:
Сели, у ингушей Бог грома и молнии, отец бога Елта, Села Саты, муж богини Фурки. С. подвластны люди, боги; в его бурдюках заключены стихии: из одного он выпускает снежную вьюгу, из другого - мороз, и т. д. Радуга - это лук С., который он вешает на небо, молнии - его стрелы. Из-за непослушания ему окривел Елта; он обрекает на вечные муки героя Курюко, выкравшего у С. овец, воду, растения для людей, и героя Пхармата, похитившего у него огонь для нарт-орстхойцев. Согласно более поздним представлениям, С. не столь всемогущ. Предводитель нарт-орстхойцев Сеска Солса, вступив с ним в единоборство, поломал ему рёбра, и нарт-орстхойцы угнали белых Овнов, который ежегодно совершал в честь Селы. жертвоприношения. В весенний месяц сели-бут («месяц Селы») по ингушскому народному календарю в святилищах Селы совершали жертвоприношения; в молитвенных песнопениях, обращённых к нему, просили дождя и хорошего урожая. Селинг (инг.) село.
ПХермарт(с ингуш. яз. Пхар "Кузнец", март "Мастер, Муж".(Прометей). нарт Пхермарт украл огненное пелено у Селы и дал его нартам(ингушам-великанам, времен палеолита).

ЕРД
Ерды, в мифологии ингушей бог, выступающий в антропоморфном (седовласый старик) или зооморфном (белый козёл) облике. В одном из преданий Е. имеет облик мужчины, живёт в скалистых горах, в пещере, из которой исходит сияние. Ему были посвящены праздник в начале покоса - т. н. ветряной понедельник (отсюда делалось предположение, что Е. был богом ветра), многочисленные храмы и святилища (Тхаба-Ерды, Галь-Ерды, Тамыж-Ерды, Мага-Ерды и др.).

Мелер-Ерда - Бог ингушей покровитель плодородия и напитков, изготавливаемых из хлеба.

Можь – у ингушей и чеченцев злая сестра солнца и луны. М. сожрала всех своих родственников на небе и теперь постоянно гонится за солнцем и луною. Когда она догоняет их и заслоняет, происходит затмение. М. отпускает солнце и луну только после того, как ее об этом попросит невинная перворожденная девушка.

Хьунан ЙоI (Лесная дева). В вайнахской мифологии это богиня охоты, покровительница диких животных, леса.
По легендам, она помогает охотнику, при условии,что он сохранит в тайне, что видел ее. В противном случае, охотник умирает в страшных муках. Лесных женщин ингуши представляют как людей, отличающихся необыкновенной красотой; роскошные волосы у них доходят до самых пяток и имеют золотисто-серебристый цвет. Но по характеру своему злы, коварны и опасны для людей, хотя и не особенно; но благодаря тому, что проклятия их имеют силу, они ненавидят людей и проклинают их род при встрече с ними Несколько отличается от приведенной выше характеристика образа «лесной женщины»
Лит.: Далгат У. Б., Героический эпос чеченцев и ингушей. Исследование и тексты, М., 1972; «Лоаман Iуире». 1965, (№] 1, с. 55-60.
А. У. Мальсагов.

Села Сата, в мифологии ингушей дочь бога Селы, рожденная смертной женщиной. По поверьям, Села вскрыл могилу умершей молодой девушки и осквернил труп. После этого у нее родилась дочь. Нарт-орстхойцы назвали ее Села Сата («дочь Селы»).

ЕШАП
в нарт-орстхойском эпосе ингушей и чеченцев антропоморфное, бесполое чудовище, охраняющее вход в ел (не пропускает в него живых и не выпускает из него мёртвых). Имеет девять глаз, девять рук и ног, из его пасти торчат клыки; у него огромное тело, обросшее длинными космами. Человек не в силах причинить ему какой-либо вред.
В волшебных сказках Ешап - баба-яга, колдунья, сосущая у людей кровь или пожирающая их.
Лит.: Сеска Солса и Бятар, в кн.: Далгат У. Б., Героический эпос чеченцев и ингушей, М., 1972, с. 304-09; [Магомаев И.], Сказки и легенды чеченцев в русском пересказе, в кн.: Сборник материалов для описания местностей и племен Кавказа, в. 22, Т


Тифлис, 1897. с. 19-20; Уелбаха биица къовсам, «Лоаман lуйре», 1965, № 1.

ЕЛ-ДА
Элда, Этер, Ешпор, Эштр (ингуш., «хозяин Эла»), в мифологии ингушей и чеченцев бог, владыка подземного мира мёртвых - Эл. Он мудр, обладает даром провидения. От удара его посоха дрожит весь мир. Сидя на высоком троне из человеческих костей в башне, вершит суд над душами усопших: в соответствии с поступками, совершёнными ими при жизни

Билла-бог провидец.
Гал//Хал-бог неба
Гал-Ерда
Ралуо- бог вселенной.
Гела-бог солнца(отсюда обращение к солнцу:"Гелой,Гелой")

Древние Храмы горной Ингушетии:

1."Мятер-Дэла(трон богов)"-VI-VIIвв.
2."Сусон -Дэла(покровитель благородных женщин)"-XV-XVIвв.
3."Мят-Сел"-IV-VIIIвв.
4."Тхаба-Ерды"-IX-Xвв.
5."Альба-Ерды"-V-XIIIвв.
6.храм "Таргим"-XI-XIIвв.
7."Дик-Села"-В окрестности с.Духьар-гашта VI-VIIIвв.
8."Сампай-Цув"-ул.Джейрах IX-XIвв.
9.Техка-Моттиг-IX-XIвв.
10.Амгот-Ерды.
11.Молдз-Ерды-с.Ольгети,IX-XIвв.
12."Важагат"-VIII-Xвв.
13."Малад-Йерда"-ус.Ляжги,VIII-Xвв.
14."Морч-Села"-с.Моржчие.
15."Гал-Ерда"-с.Шоан,VIII-XIвв.
16."Макхала"-с.Шоани,VIII-XIвв.
17."Балам-Ерда"-VIII-XIвв.
18."Итаз-Ерда" с.Ольгети.
19."Дзарака-Дэда"-с.Хулий,X-XIвв.
20."Йерпатие"-VIII-XIвв.
21."ЦIувге"-VIII-XIвв.
22."Маги-Йерда" в урочище Магате.
23."Ткъамаш-Ерда"-XIII-XIVвв.,Салги XIII-XIVвв.
24."Селашатс"-Столпообразное святилище ус.Лялах VIII-Xвв.
25."Цулгате"-с.Хули, VIII-Xвв.
26."Ма-Ерда"-VIII-Xвв.
28."Ауш-Села"-Язычес.святилище на левом берегу Ассы.
29.Кулой лом-села-на вершине "Кулой - лоам".
30.Храм "Ангенты".
31."Селяште"-с.Йовлий, VIII-Xвв.
32."Йердиче"-VIII-Xвв.

Re: Вайнахское язычество

Добавлено: Ср фев 13, 2013 10:22
1349
столетний собеседник Башира Далгата, рассказал, что тамыж означает «крыло», а теоним Тамыж-ерда следует понимать как «крылатый дух» [4, с. 102]. Старики-ингуши поведали также Чаху Ахриеву, что Тамыж-ерда жил сначала на горе Арштхой со своим братом Амгали-ерда, покровителем горных озёр, но затем он переместился на Будур-лам и поселился недалеко от селения Хули Хамхинского общества, где находится его святилище-элгыц (< греч. екк1ез1а, «храм») в форме пещеры. Это святилище было почитаемо ингушами-горцами ещё в 1891 г., во время пребывания Башира Далгата в горах Ингушетии. Там же, на горе Будур-лам, в честь Тамыж-ерды был выстроен ещё и каменный храм-эпгыц.

Во время своего чудесного явления Тамыж-ерда открыл это место пастуху Борцу и велел ежегодно подниматься сюда для чествования своего культа.
Праздник в честь Тамыж-ерды, которого он называет «Тамаж-ерда», был детально описан Чахом Ахриевым в его статье «Ингушевские праздники» [1, с. 11-15].
Тамыж-ерда может предстать в облике человека очень маленького роста, сидящего на маленькой лошади размером с козлёнка. Однако, если он рассердится на кого-нибудь, то рост его может увеличиться в пятнадцать раз, а лошадь становится большой, как башня, доходящей до 26-28 метров. Горцы верят, что Тамыж-ерда часто путешествует по чужим странам. Если во время подъёма к его святилищу-пещере никто не вошёл в транс, то это означало, что божество находится в путешествии, Число приступов, случающихся у паломников, было пропорционально вниманию к ним божества : чем больше их было, тем больше можно было рассчитывать на хороший приплод скота и обильный урожай. Хотя сам транс считался наказанием для человека, он свидетельствовал о том, что Тамыж-ерда был дома и что он следил за благополучием своего народа.
РИТУАЛ ИНГУШЕЙ: СЛУЖЕНИЕ ТАМЫЖ ЕРДЕ:

Тамыж-ерда предписывал поклоняться ему всю ночь и покинуть святилище до восхода солнца. Чах Ахриев пишет, что, как только паломники добираются до места первой стоянки, указанной божеством, они сначала зажигают свечи, расставляют их на настил из камней с вмонтированным в него железным крестом, и затем только трапезничают. Поужинав, паломники устраивают веселье с танцами, а затем готовятся к трудному подъёму к святилищу Тамыж-ерды, где они должны провести священную ночь.

Жрец выступает вперёд и объявляет торжественным голосом, что все должны обязательно соблюдать обычай, унаследованный от предков. Согласно ему, подниматься к святилищу следует строго по паре : сначала идёт мужчина, а за ним девушка... Люди следуют вереницей один за другим молча, сосредоточенно думая каждый о своём, как было рекомендовано Тамыж-ердой.

Когда люди поднялись на определённое расстояние, продолжает очевидец Чах Ахриев, одна из женщин входит в транс : её бьют конвульсии, губы синеют, она скрежещет зубами, кулаки её крепко сжимаются, и всё тело покрывается потом. Несколько минут она не произносит ни звука. Когда окружившие её паломники начинают настойчиво спрашивать о том, что сказал ей Тамыж-ерда, она обращается к божеству с мольбой пощадить её. Вскоре приступ отпускает женщину. Жрец совершает молитвенный обряд очищения, взяв предварительно с «виновницы» слово, что на будущий год она не позволит себе «осквернить» кушанья и напитки, приготовленные в честь Тамыж-ерды. После обряда он назначает ей «штраф» : приготовить в следующий праздник лишний котёл араки и принести в жертву лишнего барашка.

Ингуши убеждены, говорит Чах Ахриев, что подобные припадки являются следствием контактов с Тамыж-ердой. Если это не так, то тогда почему, говорят они, женщина пришла в себя сразу после молитвы жреца и притом без всяких последствий для здоровья, хотя она ударялась головой о камни. Горцы видят вмешательство божественной силы и в том, что корзина, упавшая с её плеч, не покатилась вниз по крутому склону горы, как любой другой предмет, а осталась стоять на месте.

К девяти часам вечера паломники добираются до вершины горы, где расположено святилище Тамыж-ерды.
Потомки Борца поднимаются туда обычно первыми. Они встречают вновь пришедших гимнами в честь божества. Собравшись вместе, обе группы паломников чествуют своего покровителя песнями и танцами всю ночь. При этом, помня о требовании Тамыж-ерды, они воздерживаются от еды и питья. Однако, как замечает Чах Ахриев, это правило не всегда соблюдается из-за ночной свежести, особенно ощутимой на вершине горы. Перед рассветом, до исчезновения утренней звезды, все направляются к святилищу с дарами для божества, называемыми текум (или тегум), в которые входят лучшие блюда, приготовленные специально для этого праздника. Среди них обязательно присутствуют ритуальные треугольные пироги боджолг или «козлиный (бодж) пирог (олг)». Третья часть блюд делится среди потомков Борца.

В пещере Тамыж-ерды хранятся белые священные знамёна ныч, приносимые обычно теми, кто впервые приходит к нему на поклонение. Здесь же разложены обычные подношения ингушей своим многочисленным богам : пули, пики, самострелы, а также оленьи рога. Один из потомков Борца обращает внимание присутствующих на лежащий здесь же магический стакан-реликвию, оставшуюся от их святого предка. По количеству жидкости, находящейся в нём, определяют, каковыми будут предстоящие урожаи.

Всё в этом священном месте напоминает о божественном присутствии. Даже медные кольца, приделанные к скале для облегчения подъёма в пещеру по крутым ступеням, кажутся ингушам появившимися не без божественного вмешательства.

Выполнив необходмые ритуалы до восхода солнца, паломники покидают святилище и собираются ниже по склону, как велел Тамыж-ерда. Старики из рода Борца отделяются от всех и образуют круг. Исполнив троекратно священный гимн в честь божества, они разбегаются, выкрикивая магические слова ар дац, дер дац и кидая одновременно в толпу куски мха. Считается, что, если бездетная женщина сумела поймать мох, то она непременно испытает в будущем счастье материнства. Этим ритуалом заканчивается праздник в честь Тамыж-ерды.

Если вспомнить о деяниях месопотамского и анатолийского божества Тамуз (Таммуз / Думузи), то можно понять особое расположение его ингушского омолога Тамыж-ерды к ночи. Распоряжение почитать его культ всю ночь до рассвета является, по всей видимости, далёким отголоском его возможного источника, ночного божества Тамуз ((Ishtar-Inana), «любви юных лет» шумеро-хурритской богини вечерней и утренней Звезды, Иштар-Инаны (Geshtiana), связанной с потусторонним миром. Он пожертвовал собой во имя спасения своей сестры Гештианы (безпйапа), пленённой шумерской богиней потустороннего мира Эрешкигал (Ereshkigal), согласившись заменить её. Ему было позволено подниматься в мир Солнца только один раз в году — летом.

Впервые имя бога животноводства Думузи появляется в Шумере в эпоху Фара (Шуруппак), в XXVI веке до н.э. В списке теонимов Фары, согласно дешифрованным глиняным табличкам, обнаруженным во время раскопок 1902 г. немецкими археологами, его имя сопровождается усилительной частицей Амаушумгал (Amaushumgal) или Амаушумгаланна (Amaushumgalanna), переводимой как «Матерью которого является небесный дракон». Это значение до сих пор не нашло своего объяснения, так как известно, что матерью Думузи являлась богиня Туртур (Turtur), сестрой — Гештиана, а отцом — Энки (Enki).

Праздник в честь воскрешения месопотамского и анатолийского бога Тамуз-Таммуз-Думузи происходил в июне-июле. Эдуард Дорм пишет : «Календарю Шумера известен месяц Думузи, а точнее „праздник Думузи". Это шестой месяц в Лагаш и двенадцатый в Умма. В аккадийском календаре он считается месяцем Ду’узи (Du’uzi), Дузу (Duzu)... В Назане (Nazan) же он является четвёртым месяцем года : июнем-июлем» [6, с. 115-116]. Как сообщили старики-ингуши, праздник Тамыж-ерды на Кавказе происходил в то же самое время — в июне-июле.


Что касается обрядового фольклора, то он стал забываться ингушами еще раньше. Обряды, связанные с почитанием очага и огня, с женитьбой, похоронами, со строительством башен, с охотой, празднованием Нового года, праздника урожая и т.д., сегодня почти полностью забыты. Не только очаг, но и огонь очень почитались предками ингушей. До недавних пор ими клялись. Считали, например, что солгавший рядом с очагом человек будет жестоко наказан. Перед тем, как уйти на охоту, мужчины готовили ритуальный ужин, которым угощались только охотники, совершались ритуальные танцы, имитирующие удачную охоту. Интересные сведения о календарных обрядах ингушей приводятся в работах Чаха Ахриева. Все эти обряды сопровождались песнями, языческими молитвами, шутками. Один из языческих обрядов – мустагударг, т.е. обряд вызывания дождя, существовал до недавних пор. До сегодняшнего дня сохранился такой интересный обычай как шуточное сватовство.












ХРАМ - СВЯТИЛИЩЕ МЯТЦИЛ (МЯТ – СЕЛИ)

Древний культовый памятник храм – святилище Мятцил (Мят – Сели)расположен на юге Ингушетии, на границе с Грузией, на вершине горы Мьат – Лоам (Столовая), на высоте 3000 метров над уровнем моря, посвящён божеству Мят-Сели. Снят в лучах заходящего солнца. На дальнем фоне снежная конусная вершина-гора Казбек.
Архитектура здания храма-святилища Мят-Сели проста и лаконична. Постройка в плане прямоугольная (7м х 3,6м) с двускатно –ступенчатой крышей. Общая высота сооружения 4,93м. Отличительной особенностью является наличие двух дверных проемов со стрельчатой аркой в западной и восточной стенах храма.
Продольные стены слегка наклонены вовнутрь. Внутреннее помещение по длине поделено стрельчатой аркой на две равные части. В стенах имеются не большие прямоугольные ниши.
По древним религиозным воззрениям ингушей божество Мят-Сели считалось покровителем земледелия и плодородия и приносило в дом общее благополучие. Это божество считалось могущественным и почиталось не только окрестным ингушским населением, но и многими жителями соседней Северной Осетии, горной Грузии и Чечни.
Здесь, в недалёком прошлом, проходили общественные моления о дожде, устраиваемые во время засухи и неурожаев. Процессия, состоящая из жителей окрестных сел во главе со жрецом поднималась на священную гору к храму-святилищу Мят-Сели. Впереди процессии вели жертвенного быка, рога которого были обмотаны белой материей. На вершине горы его ставили головой обращённой к востоку. Затем верховный жрец, так же обратившись лицом на восток, произносил молитву, в которой просил бога дать дождя и большого урожая. После окончания моления быка резали и здесь же в огромных котлах варили мясо, кроме этого молящиеся приносили с собой сыр, вино, обрядовые хлебцы. По свидетельству современников, такие обрядовые моления, проводились вплоть до начала XX в.

Аьлба-ерд - это не село в Чечне, а древний ингушский храм, расположеннный на левом берегу Ассы, напротив величественнных замков древнего Таргама, в долине Альберд-те. Никакое отношение его название не имеет и к греческому языку! Альба-ерд и расположенные в этой же долине древнеингушские храмы Тхаба-ерд и Маго-ерд являлись главными святынями средневековой Ингушетии. Согласно преданиям Эльберд был отцом трех братьев - Эги, Хама и Таргама, которые являются родоначальниками трех галгайских родов и основателями трех крепостей у подножия священного Ц1ей-лама. Знаменитое кавказское( и не только!) имя Эльберд ведет свое происхождение от этого храма: Аьлба-ерд - Альб-ерд! Переводится с нахского как "божественного ока храм"

Re: Вайнахское язычество

Добавлено: Ср фев 13, 2013 10:26
1349
ОБРЯДЫ ИНГУШЕЙ 19 века:
по поверьям ингушей — беременные женщины не долж¬ны были смотреть на зайцев, ослов и т. п., дабы не родился ребенок с разорванной губой или с другими дефектами.
По сообщениям информаторов, в Ингу¬шетии встречались женщины, которые предсказывали пол. бу¬дущего ребенка по характерным приметам. Например, счита¬лось, что если женщина худеет и у ней появляются пигментные пятна на лице, редеют ресницы и брови, то она должна была родить девочку. Надежным ориентиром считались и «вещие» сны (яйцо, игла, синий голубь, наперсток — все это говорило, предвещало якобы рождение дочери; белый голубь, черкеска, змея и др. — рождение сына).

Пол будущего ребенка предсказывался также и путем гада¬ния. Например, гадание на бараньей лопатке, которое называлось у вайнахов «пхана-рая Нехьежар». Оно состояло в том, что резали барана и при¬глашали женщину или мужчину, которые умели гадать этим способом. Сна-чала съедалось мясо, затем глава дома отдавал «специалисту» левую лопатку, и тот снимал мясо с нее только руками (нельзя было, чтобы с ней соприкасались зубы чело¬века или металлические предметы — нож, кинжал. После по¬добной очистки «знаток» рассматривал лопатку на свет и по пятнам па ней, окостеиелостям и подлопаточному бугру «тол ковал» будущее ребенка, род его занятий и даже вопрос о его-наследниках.

Обычно при родах помогала женщина, которая и раньше принимала роды — повитуха, а при ее отсутствии — пожилая, женщина, но не близкая родственница роженицы или мужа. При этом «повитуха», принимавшая роды, не должна быть «глазливой», поскольку считалось, что если ребенка «сглазят» в момент рождения, то его нельзя будет исцелить уже ника¬кими средствами. Следует заметить, что женщина, принявшая ребенка, чтилась им в дальнейшем, даже когда он взрослел, то должен был считаться с нею, а при выходе замуж или женить¬бе подарить ей отрез на платье 18.
у вайнахов к арсеналу магических средств и методов помощи роженицам относилось рас¬плетание узлов, при котором говорили «роди так же», и т. п. 21После появления на свет ребенка повивальная бабка обре¬зала, перевязывала веревочкой («ц1опгу») Пуповину, причем оставшуюся ее часть высушивали и хранили в люльке для ле¬чебных целей.

Еще древние индийские врачи учили: если дитя родится на свет с какими-то телесными дефектами (деформация головы, ног, рук и т. д.), то их следует исправить. Этого же мнения придерживались и многие пароды Кавказа, в том числе и че¬ченцы и ингуши, у которых способы правления родовых дефек¬тов имели свои особенности. Ребенку до трехлетнего возраста по утрам, когда он просыпался, и по вечерам, когда он ложился в колыбель, мать пли бабушка специально прямили пальцы рук и ног (равно и нос), массируя их иногда так сильно, что ребенок порой плакал от боли 22.

С самой колыбелью, у ингушей был связан ряд важных поверий. Так, никогда не разрешалось качать пустую .люльку, ибо считалось, что у тех, кто будет потом лежать в ней, никогда не родится потомства. Не трогали и зря не завя зывали «кохкарш» матерчатые полосы для привязывания-ребенка к люльке. Нельзя было переносить ребенка и через перекладину люльки. Кроме того, колыбель, как правило,, ориентировали головной частью на восток или на юг («бакъа-хьа агГор»).
Важным моментом в послеродовой обрядности было наре¬чение именем — «ц1е тиллар», которое вновь сопровождалось, пиршеством — «мовлад деша». Бытовало мнение, что от вы¬бора того или иного имени зависит многое в жизни ребенка, ! поскольку «власти имен» придавалось большое значение.
У ингушей практиковались всевозможные прие¬мы, связанные с верой в магическую силу, преследовавшие цель предохранить младенца (особенно в возрасте до года) от «злых сил». Так, под подушку ребенка клали острые предме¬ты (нож, ножницы, спички и др.)
По воззрениям ингушей «дурной глаз» имел большое влияние на здоровье ребенка. Сохранилась поговорка: «Б1аьрго бежан ечу дуьгу, бер-кошчу дуьгу» — «сглаз живот¬ного ведет к котлу, а ребенка — в могилу». Очень часто при¬чиной смерти ребенка считали сглаз, особенно синих глаз. Поэтому его старались не выносить на люди, не показывать по¬сторонним и т. п.
Если возникало подозрение, что ребенка сглазили, тут же начиналось «лечение». Методы и способы его были различны, как и у всех народов Кавказа. Прежде всего применяли окури-| вание — («к1ур туха»), для чего свекровь или другая женщина. 1 отрезала от одежды всех домашних, и даже соседей, небольшие | лоскутки или нитки, брала синюю тряпку, проделывала в ней девять отверстий, добавляла чуть-чуть масла, соль, чешую ; лука или чеснока, траву-приправу, а затем все это поджига--| лось, и ребенка полностью окуривали этим едким дымом.

Вариант такого «лечения» описан этнографа¬ми: «Знахарки у ингушей при лечении от ««сглаза» трижды обводили вокруг головы больного щепотку соли и, на¬шептывая на нее заклинания, бросали в огонь» 40. Однако на¬ши полевые материалы говорят, что это могла делать и делала любая пожилая женщина в доме.
Зафиксирован в полученной нами информации (среди ряда других) и такой способ «лечения» и распознавания «сглаза».Брали посуду с водой и в нее (с перечислением имен подозреваемых в «сглазе» лиц) бросали древесные угольки. Затем | этой водой смазывали ладони рук, ноги, головку ребенка, поили его этой водой.
Согласно обычаю, стричь ребенка, как правило, начинали очень рано, ибо считалось, что ребенок плохо растет и не при¬бавляет без этого в весе. Первую стрижку или бритье волос на голове должен был проводить здоровый, сильный и высокий юноша, с красивыми волосами (им обычно бывал родственник, сосед или гость). Сбритые при этом волосы не выбрасывались, а взвешивались и, согласно весу, «парикмахер» награждался деньгами. Кроме того, должны были приготовить какое-либо заказанное им блюдо. Мать хранила первые волосы ребенка, пока он не начинал говорить
Если ребенок долго не говорил, его ставили между двух лошадей и заставляли произносить «тпру», а также кормили кончиками языков животных.
Различные обряды существовали у ингушей для того периода, когда ребенок начинал ходить. Так, например, когда ребенок только-только самостоятельно вставал на ноги, между ними прокатывали бублики — («чГюргаш карчадура»), которые затем раздавались детям. Могли прокатить и монеты, (что делали состоятельные семьи), и их тоже отдавали детям. Информатор из с. Макажой сообщила, что когда ребенок на¬чинал ходить, пекли лепешки «хингалш» размером от руки до локтя ребенка, угощали ими соседей и родственников. Об этом же (раздача лепешек с сыром — «чЬепилгаш») сообщали и информаторы из ингушского с. Джейрах и других сел.
Великая Октябрьская социалистическая революция внесла существенные изменения в изучаемые обряды, которые стали очень быстро трансформироваться под влиянием тех огромных социальных и культурных преобразований, которые происходи¬ли в крае, как и по всей стране.
ВОСПИТАНИЕ ДЕТЕЙ У ИНГУШЕЙ:
у ингушей практикова¬лись два вида воспитания — семейное и общественное. Наибо лее важное значение придавалось семейному воспитанию, где выделялись два возрастных рубежа, соответствовавших при¬близительно ше-сти-восьми и дееяти-двенадцати годам (они-заметно выявляли традиционное различие в положении маль¬чиков и девочек).
В крестьянской среде ингушей, как и дру¬гих народов, процесс воспитания не выделялся из действитель¬ной жизни семьи и общины. Именно трудовая деятельность вайна.хской семьи (вместе со сложившимися системами отно¬шений внутри ее) была испокон веков арсеналом воспитатель¬ных средств.
Воспитательный «ритм детства» выглядел следующим об¬разом. Все дети (как мальчики, так и девочки) находились вместе до шести-семи лет. После наступления этого возраста девочек постепенно начинали отделять от мальчиков и накла¬дывать определенное ограничение на их поступки в поведении.
Как правило, девочек раньше мальчиков начинали вовле¬кать в трудовую деятельность: дочь с раннего возраста ста¬новилась активной помощницей матери, ухаживала за млад¬шими детьми, прислуживала старшим. Она присматривалась к различным женским занятиям, училась убирать дом, готовить пищу. Уже с шести-семи лет она ухаживала за младшими детьми, с десяти носила воду, выполняла разные поручения, ряд мелких домашних дел.
Затем девочек начинали учить этикету, который они долж¬ны были соблюдать в семье и в гостях (в зажиточных семьях дочерям даже давали кое-какое образование). При этом де¬вочке еще в самом раннем возрасте указывали па ее подчинен ное положение, на зависимость ее от брата и других мужчин в семье.
В целом же воспитание девочек целиком являлось исклю¬чительно заботой женщин дома (как правило, матери). Осо¬бенно усердно заставляли девочек чистить кувшины («к!у-дал», «г1умаг1») и тазики («тас»), поскольку их вид свиде¬тельствовал об опрятности и трудолюбии. По мере роста девоч¬ки овладевали и различными женскими навыками: учились об¬рабатывать шерсть, ткать сукно, изготовлять кошмы,, бурки, делать шапки, шить (последнее считалось одним из важных достоинств хозяйки).
Уже к 12—13 годам девочка, наравне со взрослыми женщи¬нами, принимала активное участие в трудовой жизни семьи, а к 15—16 годам должна была уметь самостоятельно вести до¬машнее хозяйство.
Наоборот, мальчику с раннего детства внушалось, что он призван в будущем играть главную роль в семье, что он — опора дома. Семи-восьми лет воспитание мальчиков обычно переходило в руки мужчин, приобщавших их к чисто мужским профессиям. В крестьянской семье мальчик в этом возрасте пас ягнят, выгонял скот на пастбище, а с 12—14 лет помогал-отцу в полевых работах, ухаживал за скотом, косил и возил сено, заготавливал топливо на зиму, выполнял и другие ра¬боты. Мальчики обычно вращались в кругу взрослых, могли присутствовать при разговоре мужчин (хотя и не имели права вмешиваться в их дела, беседы, а должны были стоять в сто¬роне и почтительно слушать взрослых).
Его (мальчика) мировоззрение и нравственные черты, как будущего главы семьи и члена общества, формировались в кру¬гу старших. Сугубо «мужским» занятиям учили его старший брат, дядя, отец (сажал на подводу и качестве возчика, по¬ручал выполнять несложные работы, приучал к са-мостоятель-ности и т. д.).
Когда мальчику исполнялось 15—16 лет, он шел с подар¬ком к своему дяде по материнской линии, а тот в свою очередь должен был одарить его конем или другими дарами. Этот древний обычай (.«барч»), восходящий, видимо, своими кор¬нями к эпохе матриархата, считался своего рода «признанием» совершеннолетия молодого человека 45.
В тех семьях, где совместно проживали родители отца или его старшие родственники, они играли важную роль в вооли-т'ании мальчиков, приучая их к труду, знакомя с традициями и историей народа по сказкам, преданиям и легендам. Обычно же старики присматривали за мальчиками и воспитывали их в духе народных традиций.
Большое значение вайнахи придавали трудовому воспита¬нию детей, справедливо считая, что именно через него форми¬руются необходимые нравственные качества будущего члена общества. О том, что чеченцы и ингуши придавали большое значение подготовке детей к трудовой жизни, говорит содер¬жание устного народного творчества, а также практика семей¬ного воспитания. Труду мальчиков в детском возрасте прида¬вался порой увлекательный игровой характер, который облег¬чал выполнение всевозможных поручений взрослых.
Включаясь в работу, мальчики выполняли различные обя¬занности, закрепленные за ними трудовым распорядком. По¬стоянное участие в труде воспитывало в них трудолюбие, при¬вычку к трудовой деятельности, помогало осваивать и закреп¬лять за ними на длительное время приобретенные навыки. Большую роль в приучении детей к труду играл пример роди¬телей и вообще пример старших. Детям и подросткам разъяс¬няли, как, при помощи каких орудий исполняются те или иные рабочие операции. Так, например, в трудовой песне «Чекмень» многосторонне отражен процесс изготовления нового празд¬ничного чекменя. Такие песни являлись средством закрепления у детей 'Представлений о связанных между собой действиях, которые составляли вполне завершенную трудовую операцию, и помогали детям ответить на вопросы такого характера 46.
Трудовое воспитание заключало в себе и разъяснение детям значения труда в жизни человека, что подтверждают все жан¬ры устного народного творчества вайнахов, в частности посло¬вицы и поговорки. Пословицы и поговорки являлись и про¬должают являться до настоящего времени одним из важных и эффективных средств, способствующих формированию у де¬тей мировоззрения труженика. («С ремеслом не пропадешь», ,«Нет ничего на свете, что доставалось бы без труда» и др.) 47. Готовя своих детей к трудовой жизни, родители разъясня¬ли им, что «лучше сделать хотя бы что-нибудь, чем ничего не делать», что «кто не научится в детстве работать, будет му¬читься всю жизнь», что «только труд приносит счастье в жиз¬ни», и т. д. Подрастающему поколению, вступающему в само¬стоятельную жизнь, давались советы и наставления, напоми¬нающие о необходимости жить своим трудом.
В фольклоре ингушей глубокое обобщение по¬лучила мысль, что только в труде человек обретает счастье, что полезен обществу тот, который трудится, что труд является важнейшим средством формирования в человеке лучших нрав¬ственных качеств («Человек хорошеет только в труде», «Чело век почитается по результатам работы его рук», «Цена чело¬века — его работа» и др.)
В трудовой семье воспитывались и такие высокие нрав¬ственные качества, как честность и правдивость, скромность и вежливость, гостеприимство и др. С понятием честности и правдивости у ингушей связывалось и представление об общественной силе человека («Если честен, то силен»). Культивировалась бескомпромиссность и постоянная предпочти¬тельность этих позиций («Если даже горько, говори правду», «Сидеть можешь криво, но говори прямо», «Сумей сдержать слово» и др.). У детей вырабатывались сдержанность («самое лучшее в нраве — сдержанность»), выдержка, разумное тер¬пение («у разумного есть терпение»). Их учили быть скромны¬ми ('«не хвали себя, если ты хорош, тебя и так заметят»).
Народная педагогика вайиахов резко осуждала себялюбие, самовосхваление, зазнайство, хвастовство, зависть, ложь и другие пороки. Большое внимание уделялось воспитанию у де-| тей таких нравственных категорий, как дисциплинированность, I чувство коллективизма, послушание, уважение к родителям и ^старшим вплоть до беспрекословного повиновения, верность в | дружбе, любовь к родине. В мальчиках воспитывали храб-I рость, стойкость, самоотверженность, в девочках — терпели-I вость, верность, безропотность и покорность старшим, а в бу-I душем — мужу.
Все это соответствовало идеалу нравственного совершенства той эпохи, так как критерии воспитания подрастающего поко¬ления у вайнахов 'были тесно связаны с историческими усло¬виями их жизни.
Борьба против иноземных поработителей, специфика внут¬реннего ранне-классового устройства требовали физически сильных людей. Именно поэтому, наряду с трудовым и об-; щественно-нраветвенным воспитанием, ингуши уделяли много внимания физическому и военному воспитанию. Ф. И. Леонтович в своей рукописи «Быт и воспитание горцев», приводил интересные сведения о состоянии физического воспитания детей ингушей и чеченцев с давних времен до конца XIX в., и указывал, в частности, что в ранний период встречаются аналогичные древнегреческим элементы физических упражнений и состязаний 49.

В содержание военно-физического воспитания входили: верховая езда, борьба, метание камня, копья, прыжки с ше¬стом, плавание и др. Обучение мальчика верховой езде начи¬налось с того момента, как только он мог держаться в седле. Тренируя коней, мальчики развивали у себя сноровку и лов¬кость.
Подобные качества приобретались мальчиками и в массо¬вых играх, состязаниях. Отметим, что в подростковом и юно¬шеском возрасте игры и праздники имели 'большое воспита¬тельное значение. Например, игра в «войну». Она проводилась так: «Зимой после уборки хлеба и сена жители аула разделя¬лись на две партии, нападают друг на друга... после чего сле¬дует угощение», — отмечал дореволюционный автор 50.
Популярны были «скачки с обрыва», которые вырабатывали решительность, смелость и умение в совершенстве управлять своим конем, а также игры-состязания, требовавшие ловко¬сти, гибкости и находчивости. Некоторые из последних описа¬ны в литературе 5|.
Большой массовостью отличалась также игра «Урожайная» или «Изобильная». Мальчиков-подростков учили участвовать в игре «пахарей», которая представляла большой интерес и проводилась во время весенней вспашки земли под по¬севы.
Общий характер носили конные состязания. К ним особенно тщательно готовили наездников, начиная с двух-трехлетнего возраста. Мальчикам-подросткам поручалась тренировка коня, включавшая в себя малые заезды, полудневные и дневные пе¬реходы, уход за конем. Например, даже существовала целая «наука», выработанная на протяжении многих столетий истории использования вайнахами лошади.
Уход за лошадью требовал большого труда и терпения. Ухаживая законем,мальчик должен был строго соблюдать определенные правила — уметь протирать шерсть копя, ку¬пать его, тренировать и т. п. Тренируя лошадь на выносли¬вость и силу, горцы учили ее преодолевать различные 'Препят¬ствия. Наблюдавший подготовку лошадей Семен Бропевский писал, что «смелые наездники приучают своих лошадей бросаться с утесов и с крутых берегов рек, не разбирая высот оных.

Народная педагогика уделяла внимание условиям и сред¬ствам воспитания. Считалось общепризнанным, что привитие детям нужных качеств должно было начинаться возможно бо¬рее рано («серах ца бина х1оз, хьокхах а ца хилла» — «гни кол, пока хворостина, вырастет — согнуть не сможешь» — в смысле «воспитывать нужно смолоду»).

В семейном и общественном воспитании детей большую роль играли народные певцы, которые хорошо знали историю своего парода, его устные предания, песни, пословицы и по¬говорки. Со званием народного певца связывался идеал спра¬ведливости. Народным певцом мог быть только честный чело¬век. Песни прославляли мужество, героизм и ум человека, а также содержали едкие слова по адресу ленивых, нечестных и
трусов. Они имели большое влияние у ингушей. Характерной чертой семейно-бытовых отношений чеченцев и ингушей с древнейших времен являлся обычай глубокого по¬читания родителей и уважения старости. Обычно во всех слу¬чаях старший по возрасту говорил первым, молодой человек уступал ему свое место, слушал советы, не садился при стар¬ших и т. д. Это положение неоднократно подтверждается мно¬гими дореволюционными авторами54. В высшей степени счита¬лось неприличным вмешиваться в разговор старших, громко смеяться в их присутствии, говорить то, что непристойно полу и возрасту, совершить какой-либо невежливый поступок в при¬сутствии родителей (особенно стариков), курить, оговари-ваться и т. д.

Следует сказать и о воспитании у подрастающего (поколе¬ния уважения к матери и женщине. Если, например, подросток I видел, что женщина рубит дрова, несет тяжелый груз, он дол-жен был помочь ей. Отношения между членами в семье и ингушей базировались на уважении друг к другу (в том числе, братьев к сестре); высоко ставился авторитет мате¬ри, бабушки.
Детям внушалась мысль, что они всегда как бы находятся 1 в неоплатном долгу перед родителями. («Нет выше долга, чем ] долг перед матерью», «Если даже ты переступил порог, раз ] мать позвала — вернись!»).
Неуважение к родителям и к старшим у ингушей рассматривалось как самый сильный порок. Действительным чеченцем или ингушей признавался лишь тот человек, который сочетал в себе необходимые моральные качества — гостепри¬имство, вежливость, уважение к родителям и старшим и др. Когда говорили о ком-то, что в нем есть мужество, то произ¬носили: «Веззан саг ва из» «Конах ва из» («он настоящий, или полный, мужчина»).

Как воспитательное средство использовали различные сти¬мулы и различные виды поощрения и наказания, при этом предпочтение отдавалось моральным стимулам. Ребенка за хорошее поведение и работу публично хвалили. Дядя или дру¬гой близкий родственник мог, например, за это подарить маль¬чику жеребенка, коня, кинжал, пояс и др.
Наказание ребенка почти всегда ограничивалось порица¬нием. У вайнахов весьма суровой мерой воздействия являлось общественное осуждение, оказывавшее большое влияние не только на детей, но и на взрослых. Обычно же при наказании ребенка лишали какого-либо удовольствия или развлечения — садиться на лошадь, играть с товарищами и т. д. Наказывая, могли заставить его сделать вне очереди какую-либо неприят¬ную или тяжелую для него работу. В целом же вайнахи весь¬ма редко прибегали в прошлом к физическому наказанию и основным средством воспитания считали убеждение.

В то же время, вполне оценивая положительные стороны в семейном и общественном воспитании детей у чеченцев и ин¬гушей, следует указать и на его отрицательные стороны, обус¬ловленные патриархально-феодальным бытом семьи и влия¬нием религии, в том числе ислама. Огромный вред воспитанию детей причиняло мусульманство, которое стремилось исполь¬зовать в своих интересах положительные требования народной педагогики. Так, прекрасное чувство уважения к старшим слу¬жители ислама стремились использовать для воспитания детей в духе покорности и послушания аллаху, Магомету, в духе ува¬жения к деятелям религии — муллам^ эксплуататорам-князьям интересы которых защищала мусульманская религия.
Священное чувство — патриотизм, готовность к защите родной земли муллы стремились использовать для борьбы про¬тив иноверцев. При этом подавлялось все, что шло вразрез с догмами ислама: чувства дружбы и братства между народа¬ми, взаимной поддержки и выручки в борьбе против общих врагов.
ОБРЯД ВЫЗЫВАНИЯ ДОЖДЯ
У нас в народе в преданиях сохранился "Бог - Яраг1и", а так же тексты обрядовых песен вызывания дождя в пору засухи.
Къоршкъули х1ара ю.
Дог1а лохьа Дяла.
Хьуна т1е ши буьртиг.
Даьттанца йовкхуш.
К1ех1, к1ех1 к1ентий.
Хьекъалда хьан баба.
Перевод.
Это есть каршкули.
Дай Бог дождя.
К семени два зерна.
С маслом - ведро.
Во дворе, во дворе молодцы.
Пусть расплодится у тебя баба.
Эту обрядовую песню вызывания дождя я лично слышал от стариков в другой форме, в пору засухи. В селе Гойты в 1958 - 1959 году, будучи 5 - 6 лет, мы дети со всех соседних улиц, собрались по велению взрослых, и бегали по улицам надев на голову мешки, \в виде армейского плаща накидки\ выкрикивая слова "къошкъари Яраг1и дог1а даита Дела". Где нас обильно поливали из вёдер у каждого двора и угощали сладостями. Это был праздник для детворы, которые только что вернулись из высылки, с Казахстана. И как будто бы, чувствуя настроение и веселье детворы. "Бог - Яраг1и" в насмешку нам, и за игривая с нами, послал солнечный дождик, где он чуть - чуть прибил только пыль. Но на следующий день пошёл такой дождь, что он \Бог\ действительно насытил землю. Этот обряд свидетельствует, что между человеческим разумом и вселенной \космосом\ есть связь, которую мы в данное время не можем понять.
Давайте посмотрим ещё на одну обрядовую песню вызывания дождя.
О Рало, Рало!
Дай дождя, боже.
Пшеницу уроди Села \села - это Луна - бог.\
Эртиг зерна, два зерна.
С маслом шкворки, котла.
Къя молодцы!
Псть у вас будет урожай, молодцы.
В марте 1770 г. в селении Ангушт ингушами был подписан договор с Россией о вступлении их в подданство Российской империи. В 1784 г. вблизи ингушского селения Заур-Ков была основана крепость Владикавказ. В 1810 г. на территории Назрани – заложена крепость Назрань.
СВАДЕБНЫЙ ОБЫЧАЙ ИНГУШЕЙ:
В дни свадьбы он прячется у родственников или соседей, где веселится в обществе исключительно своих друзей. Вечерами при удобном случае, когда приглашенные расходились, молодые родственницы жениха устраивали ему короткую встречу с невестой. Все остальное время жених и невеста, как мы увидим при характеристике свадьбы, избегали друг друга.

На свадьбе невеста обычно мало говорила, а при пожилых и старших молчала. С таким же молчаливым почтением относилась и к мужчинам — родственникам, друзьям жениха. Как только прибывал свадебный поезд, невесту приводил за руку один из ближайших родственников (не член семьи) — юноша и заводили ее в одну из предназначенных для нее комнат. Если гостей бывало много и в доме тесно, ее помещали в комнату, где находились женщины. Участники свадьбы направлялись в эту комнату, чтобы увидеть невесту и оценить ее внешний облик. Через не которое время после оценки женщин к ней направлялись молодые люди: братья жениха, друзья, чтобы познакомиться, поговорить с невестой. Но невеста упорно молчала, на все шутки отвечала лишь улыбкой, что означает знак уважения к братьям, друзьям мужа. Молодежь всячески пыталась добиться от нее хотя бы одного слова, что означало «развязывание языка».
Одним из распространенных и стойких запретов среди ингушей как был запрет для мужа и жены называть друг друга по имени.
Муж и жена в разговоре с другими людьми избегали даже употребления слов «мой муж», «моя жена». Они обычно использовали прием косвенных описаний и характеристик, таких как цIен-нана (мать семьи, хозяйка), берий нана (мать детей), сесаг (женщина, же на), цIагIараяр (та, которая в доме) или къонах (мужчина), нов-къост (товарищ), берий да (отец детей), саг (человек), тха цIа-гIарвар (тот, который в нашем доме)*. Табу соблюдалось как при посторонних, так и в присутствии взрослых детей. Жена в присутствии посторонних при муже не садилась. При его появлении она должна была встать и уступить ему место, а в пути — идти позади него. В старшем возрасте она шла с левой стороны от него. В присутствии старших или чужих она не садилась и за один стол с мужем. Профессор Н. Ф. Яковлев отмечает, что в присутствии почтенных, старых людей супруги избегали даже говорить друг с другом*. Когда один из супругов болел или даже умирал, другой должен был сохранять сдержанность. Жена, в частности, не должна была плакать или как-то по-иному открыто проявлять свое горе даже на похоронах. Она уходила туда, где нет людей, и только там, наедине с собой, оплакивала свое горе. Муж на похоронах супруги держался в стороне от всех присутствующих. Из уважения к его горю его освобождали от всех забот по организации похорон. Церемонией похорон руководил свекор умершей или один из братьев мужа.
Широкое распространение у ингушей имело избегание между снохой и родственниками мужа. Наиболее продолжительным было избегание ею свекра и почтенных стариков тайпа. Сноха соблюдала табу имен всех старших мужчин и женщин, близких родственников мужа. Свекра снохи обычно называли отцом («да»), дедом («дада», «дади»); свекровь — «нани», «нана» (бабушка, мать). В их присутствии сноха не садилась, была безмолвна. Продолжительность избегания молодой снохой свекра или свекрови в рассматриваемое нами время уже во многом зависела от поведения самих стариков. Иной свекор уже через некоторое время после свадьбы заходил в комнату, где находилась невестка, и просил оказать ему ту или иную услугу: подать воды, налить чай. Эта просьба была предлогом, чтобы заговорить со снохой и прекратить избегание и молчание. Невестка после некоторого сопротивления подавала голос и начинала односложно отвечать на вопросы свекра, заставлять старика долго себя упрашивать неудобно. Но и в дальнейшем она оставалась с ним немногословной и старалась не докучать ему.
Обычай почтительного молчания невестки со свекром соблюдался в отдельных семьях годами или даже всю жизнь.
Блюсти молчание со свекровью было труднее, чем со свекром. Женщины совместно участвовали в домашнем хозяйстве, сноха выполняла все распоряжения свекрови, выслушивала ее советы. Свекровь вскоре после свадьбы, а то и в дни свадьбы заставляла невестку «мотт баста» («развязать язык»). Если это происходило не в дни свадьбы, то свекровь организовывала в процессе этого обряда праздничное угощение. Резали барана или птицу, приглашали близких родственников и соседей. Свекровь при этом дарила снохе подарок, который, правда, не был обязательным. Обряд происходил следующим образом. К столу приглашалась сноха. Свекровь и гости выражали ей добрые пожелания. На этом торжестве свекровь преподносила подарок и тут же просила ответного слова. Тем самым невестка якобы «развязывала язык» («мотт боастар»). После этого невестку сажали за стол вместе с молодыми женщинами, а старшие размещались за отдельным столом. Невестка обслуживала обычно оба стола*.
И тем не менее, называть имя свекрови, свекра и их родителей (живых и мертвых) сноха не могла даже за глаза. Она избегала называть по имени и подростков мужниной родни. Если она это делала, то считалось, что она проявляет неуважение к родным мужа и собственную невоспитанность.
При упоминании имен родителей мужа, его дедушки и бабушки, а так же всех его известных предков, пусть даже давно умерших, благовоспитанная, по старым представлениям, женщина выражала свое почтение вставанием. Однако при соблюдении данного обычая высоко ценился такт, умеренность, искренность. Представляясь в незнакомом обществе, женщина, извинившись, могла назвать имя мужа или его родных. Женщина, которая не умела пользоваться этим правом и называла их изобретенными именами — эвфемизмами, вызывала смех, насмешки. Так, невестка Оалхазара (оалхазар — птица) Аушева из села Экажево представлялась при знакомстве: «Сигала гIолла лелачун нус я со» — «Я сноха летающего по небу»*. Табуирование имен часто приводило к смешным ситуациям, рассказы о которых потом передавались из уст в уста и сохранялись в народной памяти. Снохи Угурчиева Сайта не произносили слово «хох» — «лук», так как их свекровь звали Хох. Все они вместо табуированного «хох» употребляли эвфемизм — «кIом-бар — «горький»
Так называемые эвфемистические имена, как известно, по характеру своего образования могут быть самыми различными. Они могут основываться на внешнем признаке или особенностях характера человека: зIамига саг (молодой человек) или кIаьнк (мальчик), куравар (гордый), хозавар (красивый), йоI (девушка), йиIиг (девочка), дошув (золото) и др. Часто использовали неполные, ласкательные формы имен.
мена могли основываться на указании отношения к лицу, имя которого для невестки не было запретным: Хьавай мар — «супруг Хавы», Маржана нана — «мать Маржан», Хьавай да — «отец Хавы»; на указание рода занятий, профессии, хьехархо — «учитель»; названий места жительства: вотзгалеравар — назрановский, гIалийтIараяр — городская. Распространены были также имена родственников мужа, основанные на родственных отношениях — «наьна-йиша» (сестра матери), «наьна-воша» (брат матери), «шуча» (двоюродный брат или сестра по материнской линии), «воша» (брат) и др.
Мужчины, зятья также сталкивались со всякого рода запретами. В частности, они должны были избегать стариков со стороны невесты. При вынужденной встрече с ними, а также при общении с более молодыми родственниками жены они должны были быть немногословными и почтительными. Готовность быть им полезными, прийти на помощь в случае малейшей нужды считалась важнейшим качеством хорошего зятя.

Со временем зять мог непосредственно обращаться с отцом жены, ее дядями (но не дедом), но с тещей и старыми тетками жены он мог не видеться на протяжении всей своей жизни. Нарушение этого обычая, правда, никогда не считалось вызовом общественному мнению. Его соблюдали в зависимости от семейных традиций и в прежние времена, а в наше время он очень часто не соблюдается совсем. Иногда мать невесты, естественно, интересуясь избранником дочери, по инициативе молодых женщин — младших дочерей, снох, племянниц, старается незаметно посмотреть на зятя. Но чаще в среде, где так высоко ценилось самообладание, умение владеть своими чувствами («дог дIахайташ яц»), проявление такого интереса не одобрялось. Зять оставался сдержанным и почтительным со старшими братьями и сестрами жены очень дол го, а то и всегда: не садился в их присутствии, даже если они предлагали ему это сделать, был немногословен и всегда предупредителен. В дальнейшем, если зять сумел себя хорошо зарекомендовать, отношение к нему становилось более снисходительным: он уже не юнец, показал себя, хватит с него. Эти обычаи ингушей сходны, по мнению М. О. Косвена, с обычаями чеченцев и адыгов*. К тому же выводу приходит и А. А. Исламов* В присутствии родных, как своих, так и жениных, мужчина должен был быть очень сдержанным и с собственными детьми. Он не брал их на руки, не ласкал, не утешал плачущих, не помогал нуждающимся в помощи. По отношению к ним он всегда был требователен и внешне грубоват. Присутствующие понимали истинные чувства отца и его самообладание и поэтому негласно одобряли его. Отец, выражавший на людях свою любовь к ребенку, беря его на руки, сажая на колени, проявлял, по мнению ингушей, слабость, неумение владеть своими чувствами. Дед, в отличие от отца, мог позволять себе такую слабость: он ласкал, целовал детей, брал их на руки, сажал на колени, давал гостинцы. Однако с детьми дочери на людях он был более сдержан, чем с детьми сына: то — «наьха нах» — «чужие люди» (иного тайпа), а эти «ший нах» — «свои люди» (своего тайпа).
Все описанные формы избегания и табуирования антропонимов являются не просто элементами народного этикета, но пережитками прошлого патриархального строя, генетически отражавшими смену матрилокального поселения патрилокальным и матрилинейного счета родства патрилинейным.

Что касается обрядового фольклора, то он стал забываться ингушами еще раньше. Обряды, связанные с почитанием очага и огня, с женитьбой, похоронами, со строительством башен, с охотой, празднованием Нового года, праздника урожая и т.д., сегодня почти полностью забыты. Не только очаг, но и огонь очень почитались предками ингушей. До недавних пор ими клялись. Считали, например, что солгавший рядом с очагом человек будет жестоко наказан. Перед тем, как уйти на охоту, мужчины готовили ритуальный ужин, которым угощались только охотники, совершались ритуальные танцы, имитирующие удачную охоту. Интересные сведения о календарных обрядах ингушей приводятся в работах Чаха Ахриева. Все эти обряды сопровождались песнями, языческими молитвами,. Один из языческих обрядов – мустагударг, т.е. обряд вызывания дождя, существовал до недавних пор. До сегодняшнего дня сохранился такой интересный обычай как шуточное сватовство.
Ингушские старые и соврем. имена Ведарг, Валарг, Ваделг, Бийдолг(карлик), Добрий, Цунтольг, Загал(клин), Хуансаг(лесной), Ивазда, Эжа, Чайтонг,(сын Медведя), Тъата, Исап, Пхеш(рукав), Гий-желудок, Берс, Лорс. Дрелс, Харс, Уст, Займигварг, Дзейт, Дж1архо (крестоносец), Тайтамар, Берд, Ида. Мед, Буг1а(Бык), Тоаркхо, Акхберд, Шовкьаза, Надъж(дуб), Точь, Ломберд(горный утес), хамберд, алберд(Князя утес-берег), элберт, Цизда. Лоаманха(горный страж) , Наъсарг, Пх1агал(заяц), Чеборз(волкомедведь), Бати, Хучбар, Довт(меч).
Морзах -это Щипцы Кузнеца, Аржхак(Черный Кобан) отсюда (Аржхак-нак стали Арчаковы), Малхсаг(Жрец Солнца) Мальсаговы, Гаппархо(страж на крпостной стене) Гаппархоевы(фамилия), Оуш(имя старое ингушей) Аушевы его потомки, Налг(инг. Кобан) Нальгиевы, Газд(тяжелое копье) Газдиевы ингуши, Акх(дикий зверь) Акиевы, Чахька(быстрый, резкий) Чахкиевы, Бохтар(Быкоподобный) Богатыревы, Тебо/Тебоевы, Хуансаг(лесной).

Re: Вайнахское язычество

Добавлено: Ср фев 13, 2013 21:39
Lucifug
"нартам(ингушам-великанам, времен палеолита)."

:D тогда даже названия боюсь такого не было))
"будучи 5 - 6 лет, мы дети со всех соседних улиц, собрались по велению взрослых, и бегали по улицам надев на голову мешки, \в виде армейского плаща накидки\ выкрикивая слова "къошкъари Яраг1и дог1а даита Дела". Где нас обильно поливали из вёдер у каждого двора и угощали сладостями. Это был праздник для детворы, которые только что вернулись из высылки, с Казахстана. "

Я такое видел буквально лет десять назад) Была засуха и по селу они ходили)